Директор завода напитков: "Выпить столько вина наш народ не в состоянии"
Производитель плодово-ягодного вина выступает против увеличения своей продукции Директор Рогачёвского завода напитков Михаил Миронов рассказал Еврорадио, почему считает необходимым сократить производство на своём заводе и по всей стране плодово-ягодных вин, как с помощью повышения цен разгрузить склады готовой продукции, и пожаловался на то, как присоединение к его заводу колхоза довело их предприятие до банкротства.
ЕРБ: От директора одного из заводов, который так, как и ваш, производит плодово-ягодные вина, слышал, что отпускные цены на их продукцию очень маленькие, и предприятие несёт из-за этого большие потери. У вас такая же ситуация?
Михаил Миронов: Это не только у нас, по всей стране, ситуация одинаковая. У всех производителей в республике. Цены регулируемые, и сами мы их повысить не можем. Но если бы нам вдруг сказали: “Давайте, повышайте!”, так тоже не можем. Почему? Просто потому, что сложился диспаритет цен между водкой и вином. Покупателю выгоднее покупать водку, чем вино. Надо цены на водку повышать. Водка тоже очень дешёвая. Вот такие сложились обстоятельства, и они длятся несколько лет подряд.
Если ещё во время позапрошлогодней заготовительной кампании цены повышали до такого уровня, чтобы предприятия не несли потерь, то уже в прошлом году их не повысили. И, по сути, месяцев 7 цены у нас стояли на одной точке. Есть индекс увеличения цен: 0,5 – 0,6%. Так что это? В прошлом месяце мы повысили отпускную цену на 14 белорусских рублей — так ведь это повышение?! В то время, когда цена самых дешёвых сигарет повысилась на 200 рублей, а дорогих — на тысячу!
ЕРБ: Давно известно, что в нашей стране, как и в многих других, производство алкоголя является бюджетообразующей отраслью. А вы говорите, что работаете с убытками. Как же тогда государственный бюджет?
Михаил Миронов: А на бюджете это не отражается! Помните из истории пример Франции времён средневековья — когда при бедных городах была богатое государство? Потому что забирали всё и не смотрели – развиваются города или нет. Забирали всё до последнего, пока не стало чего забирать и государство не начало разваливаться. Так и у нас.
ЕРБ: Ваши коллеги с Барановичского комбината пищевых продуктов пожаловались, что даже при довольно низких отпускных ценах существуют проблемы с реализацией продукции. Сегодня на их складу стоит невостребованным плодово-ягодное вино на 2 миллиарда рублей. А как с реализацией у вас?
Михаил Миронов: У нас тоже запасы большие.
ЕРБ: Зачем же повышать цены, если и по таким продать своё вино не можете?
Михаил Миронов: А сегодня так: повышай, не повышай – ситуация с реализацией не улучшится. А всё потому, что сегодня промышленность производит такой объём продукции, который население просто не в состоянии выпить. Правда, если бы повысили цены на водку, то она бы продавалась бы хуже, а пошло бы вино. Но всё равно, выпить столько народ не в состоянии!
ЕРБ: Сегодня много говорится о программе импортозамещения. Если из магазинов исчезнет дешёвое заграничное вино, это решит проблемы с реализацией вашей продукции?
Михаил Миронов: Я не знаю, какой объём импорта к нам поступает. К сожалению, это нам неизвестно. Но думаю, что большой объём поступает. Может, и поможет.
ЕРБ: Всё-таки вы, несмотря на то, что являетесь директором завода, производящего плодовое вино, выступаете за сокращение производства этого продукта?
Михаил Миронов: Безусловно! За год человек может употребить максимум 8 литров абсолютного алкоголя. А у нас, по официальным данным, производят где 12, где 15, а где и 18 литров на человека. Известно, что уже после 8 литров начинается процесс дебилизации общества. У нас он давно начался. Посмотрите, что делается в деревнях: народ спился, работать некому. Есть отдельные хозяйства, где поддерживается порядок, но таких немного.
Народ спился, потому что доступны по ценам и водка, и вино. Даже в советские времена вино стоило 1,05 или 1,17 рубля — так на эти деньги можно было 10 буханок хлеба купить. Если сейчас брать мою отпускную цену, то буханка хлеба стоит дороже бутылки вина. Тогда наценка была 30%. Сейчас я отдаю за 1654 рубля, а в магазинах она — 3 тысячи с чем-то. Наценка – 200%. Надо, чтобы моя отпускная цена была 3200, процент налогов сделать меньше, а отчисления были бы те же самые. И бюджет ничего не потерял бы. А предприятие приобрело бы: оно выпускало бы меньший объём, нам было бы легче. Ведь мы же в последние годы работали и в выходные, и в праздники, чтобы выполнить прогнозные показатели. А нам их доводят из года в год. У нас использование мощностей на винзаводах, по крайней мере, по Гомельской области, но думаю, что так и по всем областям, 100 и более процентов.
Ни одна область так не эксплуатируется, как винодельческая. Ну, возможно, ещё ликёро-водочная. Но я в этом не уверен. Такой парадокс: вино дешёвое, заставляют его гнать огромными количествами (попробуй не выполнить эти показатели!), а в результате — народ спивается. Я сам видел, как школьники скидывались на троих и говорили: “Зачем нам мороженное – возьмём бутылку вина”!
ЕРБ: А зарплаты хоть у людей за такие переработки и в праздники, и в выходные нормальные?
Михаил Миронов: Если работают в выходной день, или выше необходимого, то мы платим в двойном размере. Даже если бы я этого не хотел, то госконтроль заметит это и заставит, и накажет. В то же время в колхозах люди работают от рассвета до рассвета — и никто за этим не следит. Потому что там просто нет людей, некому работать. А те, кто есть, работают и в выходные за копейки. Я это знаю потому, что к моему заводу колхоз присоединили.
ЕРБ: Получается ещё и его держать на плаву?
Михаил Миронов: Три года он у нас. Два года мы за него боролись, а на третий ничем не смогли помочь и сами утонули. Мы уже, по сути, банкроты. Кредиты нам банки давать не хотят, потому что мы почти ничего никому не выплачиваем. Нас уже судами забросали. С нас кредиторы через суды вымогают деньги. Мы отвлекли свои оборотные средства на задолженности колхоза. Произошло перераспределение финансовых средств одного коллектива на погашения результатов плохой работы другого. Сейчас идёт работа по отделению — но чтобы нам потом финансовое здоровье возвратить, понадобится года два. А до этого колхоза мы имели лучшие экономические показатели по области.
Фото - bymedia.net
ЕРБ: От директора одного из заводов, который так, как и ваш, производит плодово-ягодные вина, слышал, что отпускные цены на их продукцию очень маленькие, и предприятие несёт из-за этого большие потери. У вас такая же ситуация?
Михаил Миронов: Это не только у нас, по всей стране, ситуация одинаковая. У всех производителей в республике. Цены регулируемые, и сами мы их повысить не можем. Но если бы нам вдруг сказали: “Давайте, повышайте!”, так тоже не можем. Почему? Просто потому, что сложился диспаритет цен между водкой и вином. Покупателю выгоднее покупать водку, чем вино. Надо цены на водку повышать. Водка тоже очень дешёвая. Вот такие сложились обстоятельства, и они длятся несколько лет подряд.
Если ещё во время позапрошлогодней заготовительной кампании цены повышали до такого уровня, чтобы предприятия не несли потерь, то уже в прошлом году их не повысили. И, по сути, месяцев 7 цены у нас стояли на одной точке. Есть индекс увеличения цен: 0,5 – 0,6%. Так что это? В прошлом месяце мы повысили отпускную цену на 14 белорусских рублей — так ведь это повышение?! В то время, когда цена самых дешёвых сигарет повысилась на 200 рублей, а дорогих — на тысячу!
ЕРБ: Давно известно, что в нашей стране, как и в многих других, производство алкоголя является бюджетообразующей отраслью. А вы говорите, что работаете с убытками. Как же тогда государственный бюджет?
Михаил Миронов: А на бюджете это не отражается! Помните из истории пример Франции времён средневековья — когда при бедных городах была богатое государство? Потому что забирали всё и не смотрели – развиваются города или нет. Забирали всё до последнего, пока не стало чего забирать и государство не начало разваливаться. Так и у нас.
ЕРБ: Ваши коллеги с Барановичского комбината пищевых продуктов пожаловались, что даже при довольно низких отпускных ценах существуют проблемы с реализацией продукции. Сегодня на их складу стоит невостребованным плодово-ягодное вино на 2 миллиарда рублей. А как с реализацией у вас?
Михаил Миронов: У нас тоже запасы большие.
ЕРБ: Зачем же повышать цены, если и по таким продать своё вино не можете?
Михаил Миронов: А сегодня так: повышай, не повышай – ситуация с реализацией не улучшится. А всё потому, что сегодня промышленность производит такой объём продукции, который население просто не в состоянии выпить. Правда, если бы повысили цены на водку, то она бы продавалась бы хуже, а пошло бы вино. Но всё равно, выпить столько народ не в состоянии!
ЕРБ: Сегодня много говорится о программе импортозамещения. Если из магазинов исчезнет дешёвое заграничное вино, это решит проблемы с реализацией вашей продукции?
Михаил Миронов: Я не знаю, какой объём импорта к нам поступает. К сожалению, это нам неизвестно. Но думаю, что большой объём поступает. Может, и поможет.
ЕРБ: Всё-таки вы, несмотря на то, что являетесь директором завода, производящего плодовое вино, выступаете за сокращение производства этого продукта?
Михаил Миронов: Безусловно! За год человек может употребить максимум 8 литров абсолютного алкоголя. А у нас, по официальным данным, производят где 12, где 15, а где и 18 литров на человека. Известно, что уже после 8 литров начинается процесс дебилизации общества. У нас он давно начался. Посмотрите, что делается в деревнях: народ спился, работать некому. Есть отдельные хозяйства, где поддерживается порядок, но таких немного.
Народ спился, потому что доступны по ценам и водка, и вино. Даже в советские времена вино стоило 1,05 или 1,17 рубля — так на эти деньги можно было 10 буханок хлеба купить. Если сейчас брать мою отпускную цену, то буханка хлеба стоит дороже бутылки вина. Тогда наценка была 30%. Сейчас я отдаю за 1654 рубля, а в магазинах она — 3 тысячи с чем-то. Наценка – 200%. Надо, чтобы моя отпускная цена была 3200, процент налогов сделать меньше, а отчисления были бы те же самые. И бюджет ничего не потерял бы. А предприятие приобрело бы: оно выпускало бы меньший объём, нам было бы легче. Ведь мы же в последние годы работали и в выходные, и в праздники, чтобы выполнить прогнозные показатели. А нам их доводят из года в год. У нас использование мощностей на винзаводах, по крайней мере, по Гомельской области, но думаю, что так и по всем областям, 100 и более процентов.
Ни одна область так не эксплуатируется, как винодельческая. Ну, возможно, ещё ликёро-водочная. Но я в этом не уверен. Такой парадокс: вино дешёвое, заставляют его гнать огромными количествами (попробуй не выполнить эти показатели!), а в результате — народ спивается. Я сам видел, как школьники скидывались на троих и говорили: “Зачем нам мороженное – возьмём бутылку вина”!
ЕРБ: А зарплаты хоть у людей за такие переработки и в праздники, и в выходные нормальные?
Михаил Миронов: Если работают в выходной день, или выше необходимого, то мы платим в двойном размере. Даже если бы я этого не хотел, то госконтроль заметит это и заставит, и накажет. В то же время в колхозах люди работают от рассвета до рассвета — и никто за этим не следит. Потому что там просто нет людей, некому работать. А те, кто есть, работают и в выходные за копейки. Я это знаю потому, что к моему заводу колхоз присоединили.
ЕРБ: Получается ещё и его держать на плаву?
Михаил Миронов: Три года он у нас. Два года мы за него боролись, а на третий ничем не смогли помочь и сами утонули. Мы уже, по сути, банкроты. Кредиты нам банки давать не хотят, потому что мы почти ничего никому не выплачиваем. Нас уже судами забросали. С нас кредиторы через суды вымогают деньги. Мы отвлекли свои оборотные средства на задолженности колхоза. Произошло перераспределение финансовых средств одного коллектива на погашения результатов плохой работы другого. Сейчас идёт работа по отделению — но чтобы нам потом финансовое здоровье возвратить, понадобится года два. А до этого колхоза мы имели лучшие экономические показатели по области.
Фото - bymedia.net
