Сашко Положинський: Я никогда не соглашусь делать то, что мне не нравится
Во время фестиваля BeFree Сашко Положинський, лидер известной украинской группы "Тартак", порадовал Еврорадио хорошим знанием белорусской музыки, отметил сходство проблем нашего и соседского рока, рассказал о своём отношении к участию музыкантов в политических акциях и показался бесстрашным человеком, который всегда может сказать новой жизни "Привет!"
Европейское радио для Беларуси: Во время фестиваля Be Free вы были замечены в зрительской толпе активно трясущим головой. Я понимаю, таким образом проходило ваше знакомство или очередная встреча с белорусской музыкой?
Сашко Положинський (С.П.): Ну, это не совсем знакомство, скорее, продолжение знакомства с белорусским роком. Я достаточно много песен слышал в записи, названия групп мне знакомы, пусть не всех, но большинства из них. Мне просто интересно продолжить это знакомство наглядно: больше слушать, больше смотреть, как работают люди. В принципе, музыка нравится, только вот не всегда нравится, как она подаётся, не всегда звучит качественно, как на мой вкус, и на некоторые номера нудновато смотреть. Слушать приятно, а смотреть не особо.
ЕРБ: От чего это зависит?
С.П.: Это зависит от многочисленных факторов. От отсутствия сценического опыта, например, то есть, группа играет хорошо, но играет в основном на репетиционных базах, на сцене же, тем более на фестивальной сцене, выступает редко – это один из вариантов. Вариант второй… Я, например, убеждён, что группа “Partyzone” на фестивале выступала не со своим барабанщиком. Было видно, что барабанщик не особо понимал, где и что он должен играть, и, конечно, из-за этого коллектив казался совсем не сыгранным. Вместе с тем самые приятные впечатления я получил от группы из Франции, которую не ожидал тут увидеть. Команда оказалась интересной, очень яркой. Не хочу сказать, что мне хотелось бы видеть такое постоянно и много, но их выступление стало неплохой изюминкой фестиваля.
ЕРБ: А из белорусских групп кого можете отметить?
С.П.: В первый фестивальный день мне больше всех понравился, как ни удивительно, Pomidor/off. Коллектив звучал. По всему видно, что парни давно и грамотно играют. Во второй день фестиваля я, если честно, пришёл послушать группу “IQ48”, мне было интересно увидеть и послушать их вживую. Ещё “Ulis”: я знаю только одну их песню “Радзіма-свабода”. Хотелось услышать остальные.
ЕРБ: Наблюдая за тем, что происходит в белорусской музыке, можете провести какие-то параллели с украинской музыкой?
С.П.: Я могу провести параллели с фестивалем, который сейчас проходит в моём родном Луцке. Фестиваль называется Бандерштадт, и, в принципе, он несёт в себе идеи, похожие на идеи Be Free. Только Be Free делают белорусы с акцентом на белорусскую идею и приглашают соседей, а на Бандерштадт проводят украинскую национальную идею и приглашают украинские команды. Первые впечатления от фестиваля в Луцке не особо хорошие. Имею ввиду организацию. Если сравнивать эти два фестиваля по уровню организации, то Be Free, пожалуй, выигрывает, хотя про Бандерштадт я знаю со слов людей, которые там были… Мне кажется, что проблемы белорусского и украинского рока идентичные: негде выступать, нет возможности пробиться в теле-и радио эфиры, нет возможности качественно записываться, снимать качественное видео. Если же в конце концов получается что-то подобное сделать, то не факт, что можно кому-то показать сделанное, кроме пользователей Интернета. Если брать во внимание непосредственно музыку, сравнивая участников из Украины и Беларуси на фестивале Be Free, то мне кажется, что украинские команды по музыке более сориентированы на Запад, а у большинства белорусских команд всё-таки ощущается влияние российского рока, от которого очень тяжело отбиться. Например, выступала команда “Mauzer”. Тексты тяжело было понять. Однако в поведении на сцене и в некоторых других моментах “совок” проскакивал. Это происходит потому, что от давления России очень тяжело избавиться. Россия давит в информационном пространстве очень сильно и на нас, и на Беларусь. Возможно, нам немного легче от этого давления избавиться. Возможно, говорю, потому что не знаю совершенно вашу ситуацию. Имею ввиду то, что мы раньше начали процесс отчуждения. В Украине уже давно проводятся фестивали, которые пытаются вытащить современную украинскую музыку на новый уровень. Ведётся работа над тем, чтобы тянуть команды дальше от России и в текстах, и в музыке, и в идеологии.
ЕРБ: Украиноязычные группы известны в России. Они востребованы российским зрителем, что очевидно благодаря активным теле-и радио ротациям. При том, по вашему мнению, украинские группы больше ориентируются на Запад. Белорусские же белорусскоязычные группы, музыка которых находится под влиянием т.н. “совка” и российского рока, совсем не в России. Почему так происходит?
С.П.: Можно назвать несколько украинских украиноязычных групп, которые стали популярными в России: “Вопли Видоплясова”, “Океан Эльзи”...
ЕРБ: “БумБокс”?
С.П.: Ну, “БумБокс” сейчас поёт много песен по-русски. И этот фактор нужно учитывать. В Беларуси группы, преимущественно поющие на родном языке, воспринимаются как националистические. Поэтому они никому в России не нужны. Считаю, что в первую очередь тут надо рассматривать вопросы, касающиеся идеологии.
ЕРБ: Сашко, вы - не только известный музыкант, но и известный теле-и радио ведущий. Некоторых белорусских музыкантов судьба тоже связала со СМИ. Во время разговора с ними ощущается какой-то стыд за то, что невозможно жить только за счёт музыки...
С.П.: Я всегда всё это делал параллельно. В 95-м году на следующий день после того, как получил диплом экономиста, мне посчастливилось быть организатором, ведущим и участником одной из групп большого концерта. С того момента в моей жизни все происходило параллельно. Одно другому не мешало, а только помогало. Я не понимаю, чего тут можно стесняться. Что касается непосредственно меня, я никогда не соглашусь, как ведущий, на радио или на телевидении делать то, что мне не нравится, говорить то, что мне не нравится, поэтому мне не приходится стыдиться за себя.
ЕРБ: У вас богатая дискография. В 2005 году вы впервые выпустили альбом ремиксов. Почему возникла необходимость электронного варианта “Тартака”? Это дань моде или обычный эксперимент?
С.П.: На самом деле, такие проекты, как ремиксы и что-то похожее, мы не вносим в официальную дискографию команды. В официальной дискографии “Тартака” есть 5 альбомов. Есть также параллельные проекты. Одним из таких проектов и стал альбом ремиксов “Перший комерційний”. С одной стороны, просто было интересно послушать, что там парни намудрят, тем более, что это были не случайные ремиксы, а ремиксы людей, к которым я обращался лично и которых я лично уважаю как специалистов. Это не выглядело так: мы делаем альбом ремиксов - делайте, кто хочет. Нет. Я приходил к своим давним или новым друзьям, к которым всегда относился с уважением как к людям, которые умеют создавать интересные вещи. Именно им я предложил сделать 1-2 ремикса, как у кого получится. Честно говоря, я не сожалею, что мы это сделали. Во-первых, работа дала возможность слушать наши песни людям, которые “Тартак” в чистом виде не воспринимают. А с другой стороны, мы сумели создать даже какие-то раритетные вещи, потому что 2 ремикса сделал человек, которого уже нет в живых. Он считался одним из величайших специалистов современной музыки в Украине. Сейчас его нет, но у нас есть 2 его ремикса – такая классная память про человека. Поэтому я уверен: если вдруг возникают классные идеи, их надо скорее реализовывать, ведь люди уходят из жизни, к сожалению. Также в начале текущего года вышел наш альбом “Тартак. Гуляйгород”, где осталось всё от альбома-оригинала — порядок песен, вокальные партии, только музыка стала другой. Поэтому этот альбом теперь называется по-другому: “Лесопилка. Гуляйгород. Кофеін”, потому что всю музыку сделала студия “Кофеін”.
ЕРБ: Кстати, про альбом “Гуляйгород”. Почему возникло желание использовать этнический материал и сделать из него целую программу? Кто помогал вам в её реализации?
С.П.: Долгое время нас к этому подталкивали друзья и знакомые, которые интересуются и “Тартаком”, и фольклорной музыкой. Они считали, что если мы сделаем что-то похожее, получится обязательно интересно. Определённое время прошло для того, чтобы взлелеять в себе идею. Было нужно найти формулу, в которой будет проходить наша работа с фольклором. И если я для себя уже нашёл эту формулу, так совпало, что позвонил Олег Скрипка и пригласил “Тартак” на участие в фестивале “Краіна Мрій”. Сразу после меня связался со своим знакомым специалистом и любителем этнической музыки Тарасом Грималюком и попросил его посоветовать какой-то коллектив, который был бы не слишком увлечён в какие-то ортодоксальные вещи, и был готов к совместной работе с современной музыкой. Тарас посоветовал “Гуляйгород”. Мы с ними быстро нашли общий язык. К сожалению, также быстро мы этот общий язык потеряли. Фактически за год совместной работы с “Тартаком”, эта группа приобрела совсем другой статус в современной украинской музыке. Не имея до того ничего кроме 1-2 концертных записей, изданных на каких-то сборниках, они получили сразу полноценный альбом, получили сколько клипов, получили всеукраинский тур вместе с нами, что, на мой взгляд, выбило немного людей из колеи: начались конфликты и даже личные оскорбления, которые закончились тем, что сейчас мы этот материал исполняем с другими людьми. Обычно имеем неидеальный вариант, но те девушки, с которыми сейчас работаем, достаточно профессиональные, с одной стороны, а с другой стороны, их не заносит, и нам легко находить с ними общий язык, что очень важно для работы коллектива.
ЕРБ: “Тартак” может петь про слёзы-сопли, про социально-политические явления...
С.П.: Мы поём о чём угодно: что живёт в душе вокалиста и автора текстов, о том и поем.
ЕРБ: Как вы относитесь к музыкантам, которые считают, что творчество и музыка, по крайней мере, должны быть вне политики?
С.П.: Существует выражение, которое выдумал не я: если ты не интересуешься политикой, это совсем не значит, что политика не интересуется тобой. Абстрагироваться от политики невозможно, даже если ты залезешь высоко в горы или глубоко в джунгли, и искусственно себя изолируешь от общества, от окружающей среды, от информационного пространства – это не значит, что в какой-то чудесный момент к тебе в дом не ворвётся чувак с автоматом и не скажет: “Выметайся из своей хижины, теперь здесь буду я!” Всё это достаточно относительно. Мне кажется, что можно спрятаться от политики на какое-то время, но рано или поздно ты почувствуешь на себе её влияние. Поэтому лучше делать так, чтобы иметь возможность каким-то образом, пусть минимальным, влиять на политику, позиционировать себя точно и категорично, чем быть каким-нибудь аморфным человечком, который прогибается под определённые обстоятельства и слышит себя в этой ситуации максимально комфортно.
ЕРБ: “Тартак” участвует в политических акциях?
С.П.: Мы принимаем участие, но чем дальше, тем реже, ведь меньше и меньше остаётся доверия к тем или другим политическим силам, и всё тяжелее и тяжелее заставлять себя принимать участие в таких акциях. И даже когда политическая сила, проводящая ту или иную акцию, декларирует вещи, близкие нам или мне по духу, по своей идеологии, то в какой-то конкретный момент ты начинаешь понимать, что дело, которое прячется за словами, совсем не соответствует этим вещам. По этой причине год назад мы фактически приостановили среди тура совместную работу с одной из политических сил, которую поддерживали своим участием в концертах. Мы за них не агитировали – это было одно из условий нашего участия. Мы не агитировали, но мы играли на их концертах. И всё-таки в определённый момент мы не выдержали и сказали: “Достаточно, извините!” Так мы потеряли этим поступком хороший кусок денег, но сейчас с одной стороны, мы имеем чистую совесть, с другой стороны – уважение людей.
ЕРБ: Каким вы видите свою группу через 10 лет?
С.П.: Я никогда так далеко не заглядываю. “Тартак” начинался случайно, “Тартак” существует без всяких далекоидущих планов. Я знаю, чем “Тартак” занимается сейчас! Мы сейчас готовим новый материал для того, чтобы писать новый альбом. Я даже себе не загадываю, когда тот новый альбом выйдет. Я полностью допускаю возможность того, что в какой-то определённый момент мы всё поймём, что нам это не интересно, или мне это не интересно, и просто будет сказано: “Стоп! “Тартак”— до свидания! Привет, новая жизнь!”
ЕРБ: Ждём Вашего обращения к слушателям Еврорадио…
С.П.: Слухайте Тартак! Слухайте Тартак щодня, щоранку, щоночі, слухайте Тартак цілодобово. Тартак – це класно, Тартак – це круто, Тартак – це багато різної музики. Тартак – це ми!
Фото: www.tartak.com.ua
Еврорадио
Европейское радио для Беларуси: Во время фестиваля Be Free вы были замечены в зрительской толпе активно трясущим головой. Я понимаю, таким образом проходило ваше знакомство или очередная встреча с белорусской музыкой?
Сашко Положинський (С.П.): Ну, это не совсем знакомство, скорее, продолжение знакомства с белорусским роком. Я достаточно много песен слышал в записи, названия групп мне знакомы, пусть не всех, но большинства из них. Мне просто интересно продолжить это знакомство наглядно: больше слушать, больше смотреть, как работают люди. В принципе, музыка нравится, только вот не всегда нравится, как она подаётся, не всегда звучит качественно, как на мой вкус, и на некоторые номера нудновато смотреть. Слушать приятно, а смотреть не особо.
ЕРБ: От чего это зависит?
С.П.: Это зависит от многочисленных факторов. От отсутствия сценического опыта, например, то есть, группа играет хорошо, но играет в основном на репетиционных базах, на сцене же, тем более на фестивальной сцене, выступает редко – это один из вариантов. Вариант второй… Я, например, убеждён, что группа “Partyzone” на фестивале выступала не со своим барабанщиком. Было видно, что барабанщик не особо понимал, где и что он должен играть, и, конечно, из-за этого коллектив казался совсем не сыгранным. Вместе с тем самые приятные впечатления я получил от группы из Франции, которую не ожидал тут увидеть. Команда оказалась интересной, очень яркой. Не хочу сказать, что мне хотелось бы видеть такое постоянно и много, но их выступление стало неплохой изюминкой фестиваля.
ЕРБ: А из белорусских групп кого можете отметить?
С.П.: В первый фестивальный день мне больше всех понравился, как ни удивительно, Pomidor/off. Коллектив звучал. По всему видно, что парни давно и грамотно играют. Во второй день фестиваля я, если честно, пришёл послушать группу “IQ48”, мне было интересно увидеть и послушать их вживую. Ещё “Ulis”: я знаю только одну их песню “Радзіма-свабода”. Хотелось услышать остальные.
ЕРБ: Наблюдая за тем, что происходит в белорусской музыке, можете провести какие-то параллели с украинской музыкой?
С.П.: Я могу провести параллели с фестивалем, который сейчас проходит в моём родном Луцке. Фестиваль называется Бандерштадт, и, в принципе, он несёт в себе идеи, похожие на идеи Be Free. Только Be Free делают белорусы с акцентом на белорусскую идею и приглашают соседей, а на Бандерштадт проводят украинскую национальную идею и приглашают украинские команды. Первые впечатления от фестиваля в Луцке не особо хорошие. Имею ввиду организацию. Если сравнивать эти два фестиваля по уровню организации, то Be Free, пожалуй, выигрывает, хотя про Бандерштадт я знаю со слов людей, которые там были… Мне кажется, что проблемы белорусского и украинского рока идентичные: негде выступать, нет возможности пробиться в теле-и радио эфиры, нет возможности качественно записываться, снимать качественное видео. Если же в конце концов получается что-то подобное сделать, то не факт, что можно кому-то показать сделанное, кроме пользователей Интернета. Если брать во внимание непосредственно музыку, сравнивая участников из Украины и Беларуси на фестивале Be Free, то мне кажется, что украинские команды по музыке более сориентированы на Запад, а у большинства белорусских команд всё-таки ощущается влияние российского рока, от которого очень тяжело отбиться. Например, выступала команда “Mauzer”. Тексты тяжело было понять. Однако в поведении на сцене и в некоторых других моментах “совок” проскакивал. Это происходит потому, что от давления России очень тяжело избавиться. Россия давит в информационном пространстве очень сильно и на нас, и на Беларусь. Возможно, нам немного легче от этого давления избавиться. Возможно, говорю, потому что не знаю совершенно вашу ситуацию. Имею ввиду то, что мы раньше начали процесс отчуждения. В Украине уже давно проводятся фестивали, которые пытаются вытащить современную украинскую музыку на новый уровень. Ведётся работа над тем, чтобы тянуть команды дальше от России и в текстах, и в музыке, и в идеологии.
ЕРБ: Украиноязычные группы известны в России. Они востребованы российским зрителем, что очевидно благодаря активным теле-и радио ротациям. При том, по вашему мнению, украинские группы больше ориентируются на Запад. Белорусские же белорусскоязычные группы, музыка которых находится под влиянием т.н. “совка” и российского рока, совсем не в России. Почему так происходит?
С.П.: Можно назвать несколько украинских украиноязычных групп, которые стали популярными в России: “Вопли Видоплясова”, “Океан Эльзи”...
ЕРБ: “БумБокс”?
С.П.: Ну, “БумБокс” сейчас поёт много песен по-русски. И этот фактор нужно учитывать. В Беларуси группы, преимущественно поющие на родном языке, воспринимаются как националистические. Поэтому они никому в России не нужны. Считаю, что в первую очередь тут надо рассматривать вопросы, касающиеся идеологии.
ЕРБ: Сашко, вы - не только известный музыкант, но и известный теле-и радио ведущий. Некоторых белорусских музыкантов судьба тоже связала со СМИ. Во время разговора с ними ощущается какой-то стыд за то, что невозможно жить только за счёт музыки...
С.П.: Я всегда всё это делал параллельно. В 95-м году на следующий день после того, как получил диплом экономиста, мне посчастливилось быть организатором, ведущим и участником одной из групп большого концерта. С того момента в моей жизни все происходило параллельно. Одно другому не мешало, а только помогало. Я не понимаю, чего тут можно стесняться. Что касается непосредственно меня, я никогда не соглашусь, как ведущий, на радио или на телевидении делать то, что мне не нравится, говорить то, что мне не нравится, поэтому мне не приходится стыдиться за себя.
ЕРБ: У вас богатая дискография. В 2005 году вы впервые выпустили альбом ремиксов. Почему возникла необходимость электронного варианта “Тартака”? Это дань моде или обычный эксперимент?
С.П.: На самом деле, такие проекты, как ремиксы и что-то похожее, мы не вносим в официальную дискографию команды. В официальной дискографии “Тартака” есть 5 альбомов. Есть также параллельные проекты. Одним из таких проектов и стал альбом ремиксов “Перший комерційний”. С одной стороны, просто было интересно послушать, что там парни намудрят, тем более, что это были не случайные ремиксы, а ремиксы людей, к которым я обращался лично и которых я лично уважаю как специалистов. Это не выглядело так: мы делаем альбом ремиксов - делайте, кто хочет. Нет. Я приходил к своим давним или новым друзьям, к которым всегда относился с уважением как к людям, которые умеют создавать интересные вещи. Именно им я предложил сделать 1-2 ремикса, как у кого получится. Честно говоря, я не сожалею, что мы это сделали. Во-первых, работа дала возможность слушать наши песни людям, которые “Тартак” в чистом виде не воспринимают. А с другой стороны, мы сумели создать даже какие-то раритетные вещи, потому что 2 ремикса сделал человек, которого уже нет в живых. Он считался одним из величайших специалистов современной музыки в Украине. Сейчас его нет, но у нас есть 2 его ремикса – такая классная память про человека. Поэтому я уверен: если вдруг возникают классные идеи, их надо скорее реализовывать, ведь люди уходят из жизни, к сожалению. Также в начале текущего года вышел наш альбом “Тартак. Гуляйгород”, где осталось всё от альбома-оригинала — порядок песен, вокальные партии, только музыка стала другой. Поэтому этот альбом теперь называется по-другому: “Лесопилка. Гуляйгород. Кофеін”, потому что всю музыку сделала студия “Кофеін”.
ЕРБ: Кстати, про альбом “Гуляйгород”. Почему возникло желание использовать этнический материал и сделать из него целую программу? Кто помогал вам в её реализации?
С.П.: Долгое время нас к этому подталкивали друзья и знакомые, которые интересуются и “Тартаком”, и фольклорной музыкой. Они считали, что если мы сделаем что-то похожее, получится обязательно интересно. Определённое время прошло для того, чтобы взлелеять в себе идею. Было нужно найти формулу, в которой будет проходить наша работа с фольклором. И если я для себя уже нашёл эту формулу, так совпало, что позвонил Олег Скрипка и пригласил “Тартак” на участие в фестивале “Краіна Мрій”. Сразу после меня связался со своим знакомым специалистом и любителем этнической музыки Тарасом Грималюком и попросил его посоветовать какой-то коллектив, который был бы не слишком увлечён в какие-то ортодоксальные вещи, и был готов к совместной работе с современной музыкой. Тарас посоветовал “Гуляйгород”. Мы с ними быстро нашли общий язык. К сожалению, также быстро мы этот общий язык потеряли. Фактически за год совместной работы с “Тартаком”, эта группа приобрела совсем другой статус в современной украинской музыке. Не имея до того ничего кроме 1-2 концертных записей, изданных на каких-то сборниках, они получили сразу полноценный альбом, получили сколько клипов, получили всеукраинский тур вместе с нами, что, на мой взгляд, выбило немного людей из колеи: начались конфликты и даже личные оскорбления, которые закончились тем, что сейчас мы этот материал исполняем с другими людьми. Обычно имеем неидеальный вариант, но те девушки, с которыми сейчас работаем, достаточно профессиональные, с одной стороны, а с другой стороны, их не заносит, и нам легко находить с ними общий язык, что очень важно для работы коллектива.
ЕРБ: “Тартак” может петь про слёзы-сопли, про социально-политические явления...
С.П.: Мы поём о чём угодно: что живёт в душе вокалиста и автора текстов, о том и поем.
ЕРБ: Как вы относитесь к музыкантам, которые считают, что творчество и музыка, по крайней мере, должны быть вне политики?
С.П.: Существует выражение, которое выдумал не я: если ты не интересуешься политикой, это совсем не значит, что политика не интересуется тобой. Абстрагироваться от политики невозможно, даже если ты залезешь высоко в горы или глубоко в джунгли, и искусственно себя изолируешь от общества, от окружающей среды, от информационного пространства – это не значит, что в какой-то чудесный момент к тебе в дом не ворвётся чувак с автоматом и не скажет: “Выметайся из своей хижины, теперь здесь буду я!” Всё это достаточно относительно. Мне кажется, что можно спрятаться от политики на какое-то время, но рано или поздно ты почувствуешь на себе её влияние. Поэтому лучше делать так, чтобы иметь возможность каким-то образом, пусть минимальным, влиять на политику, позиционировать себя точно и категорично, чем быть каким-нибудь аморфным человечком, который прогибается под определённые обстоятельства и слышит себя в этой ситуации максимально комфортно.
ЕРБ: “Тартак” участвует в политических акциях?
С.П.: Мы принимаем участие, но чем дальше, тем реже, ведь меньше и меньше остаётся доверия к тем или другим политическим силам, и всё тяжелее и тяжелее заставлять себя принимать участие в таких акциях. И даже когда политическая сила, проводящая ту или иную акцию, декларирует вещи, близкие нам или мне по духу, по своей идеологии, то в какой-то конкретный момент ты начинаешь понимать, что дело, которое прячется за словами, совсем не соответствует этим вещам. По этой причине год назад мы фактически приостановили среди тура совместную работу с одной из политических сил, которую поддерживали своим участием в концертах. Мы за них не агитировали – это было одно из условий нашего участия. Мы не агитировали, но мы играли на их концертах. И всё-таки в определённый момент мы не выдержали и сказали: “Достаточно, извините!” Так мы потеряли этим поступком хороший кусок денег, но сейчас с одной стороны, мы имеем чистую совесть, с другой стороны – уважение людей.
ЕРБ: Каким вы видите свою группу через 10 лет?
С.П.: Я никогда так далеко не заглядываю. “Тартак” начинался случайно, “Тартак” существует без всяких далекоидущих планов. Я знаю, чем “Тартак” занимается сейчас! Мы сейчас готовим новый материал для того, чтобы писать новый альбом. Я даже себе не загадываю, когда тот новый альбом выйдет. Я полностью допускаю возможность того, что в какой-то определённый момент мы всё поймём, что нам это не интересно, или мне это не интересно, и просто будет сказано: “Стоп! “Тартак”— до свидания! Привет, новая жизнь!”
ЕРБ: Ждём Вашего обращения к слушателям Еврорадио…
С.П.: Слухайте Тартак! Слухайте Тартак щодня, щоранку, щоночі, слухайте Тартак цілодобово. Тартак – це класно, Тартак – це круто, Тартак – це багато різної музики. Тартак – це ми!
Еврорадио
