Сергей Богдан: Мьянма — еще одна страна, где санкции не сработали

120403 BogdanS.mp3

Еврорадио: Почему в Мьянме (Бирме) 20 лет была военная хунта и вдруг прошли выборы и появилось гражданское правительство?

Сергей Богдан: На самом деле, здесь нет одного ответа. Пожалуй, прежде всего сыграли роль внутренние причины — тем военным, которые держат власть в Бирме уже который десяток лет, стало понятно, что так управлять страной нельзя, потому что страна просто обнищала до невозможности, страна фактически уже не может устраивать даже их самих с точки зрения того, какие барыши они могут иметь со своей власти. Поэтому они поняли, что дальше так идти не может. Когда-то страна была самым большим экспортером риса, когда-то имела достаточно приличный уровень жизни. Теперь этого всего нет. Но в то же время я подчеркну, что Бирма — это еще один пример страны, где санкции не сработали. Впрочем, нет ни одной страны, где санкции сработали бы.

Еврорадио: А почему вы считаете, что санкции не сработали?

Сергей Богдан: Здесь можно говорить о разных санкции — есть санкции США, есть санкции Евросоюза, есть военные и есть экономические, есть система преференций, отмененных для Бирмы. И фактически можно говорить о том, что, смотря по тому, сколько они уже действуют — боле двух десятилетий, Бирма находится в абсолютной изоляции — и тем не менее это никак не сказывалось на политике правительства до того времени, пока в конце концов в середине 2000-х военные не начали со своих внутренних причин. Разумеется, можно говорить, что эти внутренние причины были созданы санкциями, но если что-то действует уже почти два десятилетия, нельзя сказать, что это эффективно. Я не вижу никаких оснований, чтобы говорить о том, что санкции в какой-либо степени сработали. Они сработали в другом направлении — в том, что страна доведена до нищеты, уровень жизни ужасно снизился и главное, что страна фактически отдана в руки китайцев. Так же, как белорусы могут в результате санкций оказаться в руках России целиком.

Еврорадио: Та трансформация, которая сейчас происходит в Мьянме, — это достижение каких-то глубинных основ функционирования общества или это сделано по принципу "выпустим тысячу политзаключенных из трех тысяч, пусть снимут санкции"? Насколько на самом деле основательны эти реформы?

Сергей Богдан: К сожалению, в тех странах, где диктаторские режимы держатся длительное время, десятилетиями, нет другого источника для эволюционного перехода к демократии, кроме как пожать руку дьяволу. Это означает — начать искать источники сотрудничества с истеблишментом. Я подчеркнул бы, что сейчас мы анализируем не одно событие — фактически мы анализируем, что делали в этом направлении военные с 2003 года, когда был принят план по переходу к этой, как они называют, дисциплинированной демократии. Этот процесс показывает весьма устойчивую динамику, принимались, может, и весьма сомнительные с точки зрения западной демократии документы, вроде Конституции 2008 года.

Но, тем не менее, это были достаточно весомые шаги для самой Бирмы, страны, которая фактически беспрерывно со времен независимости находилась во власти военных. Это, безусловно, хилые шаги, которые могут казаться чем-то мизерным, — новая Конституция, новые выборы, несколько сотен выпущенных политзаключенных. Но один из немецких наблюдателей на выборах отметил так, что это, конечно, не Швейцария — то, что сейчас есть в Бирме, — но процесс, в принципе, удовлетворительный. Если подытожить, можно говорить о том, что действительно это пожимание руки дьяволу позволило Сан Су Чжи прийти к достаточно хорошему результату.

Сейчас вопрос стоит о том, что она вообще войдет в состав правительства. Аун Сан Су Чжи в этом смысле очень яркая фигура, она 20 лет отстаивала позицию, что страну надо обложить санкциями, не общаться с ней и ничего не делать. И 20 лет ей пришлось фактически провести лишенной свободы. Но сейчас она сама пришла к такому выходу: она нашла в лице президента Тейн Сейна человека, с которым можно разговаривать. И выяснилось, что даже среди кровожадных генералов есть люди, которые понимают, что насилием в долгосрочной перспективе они ничего не решат. Поэтому эволюция самой Сан Су Чжи весьма показательна. Одно дело — занимать диссидентскую бескомпромиссную позицию, которой она также очень известна. И совсем другое дело — когда человек хочет добиться реальных политических перемен. То есть можно быть диссидентом всю жизнь, быть красивым идеалистом, но пользы от этого людям не будет.

Еврорадио: Какие аналогии здесь вы видите с Беларусью?

Сергей Богдан: Сразу видно множество вещей. Есть очень острые для Беларуси вопросы — начиная с санкций и заканчивая вопросом большого брата, Китая или России. Вопрос также — есть ли смысл идти на выборы, если известно, что эти выборы искажены и вообще, скорее церемония, чем выборы. Параллели с белорусской ситуацией огромны. Но опять-таки вопрос в том, что надо смотреть глубже, смотреть на то, какая была польза от тех вещей, которые делала, например, Национальная лига за демократию Аун Сан Су Чжи. А порой всю фигуру Аун Сан Су Чжи сводят к красивому голливудскому фильму, где она показана как диссидент. Но я хочу подчеркнуть, что я уважаю Аун Сан Су Чжи именно за то, что она понимала интересы своего народа. Рано или поздно она приходила к политическому, а не диссидентскому результату.