Акудович: Белорусы не хотят улучшить жизнь, им важно оставаться такими же
Философия — это не то, что может решить проблемы государства, говорит известный мыслитель Валентин Акудович. Главная ошибка философов — думать, что то, чем они занимаются, должно реально отразиться на жизни
Акудович: Белорусы могли бы обходиться и без философии, как они обходились без неё раньше. Но ведь, наверное, это не лучший вариант. Культура, которая не замыкается на философии как на вершине, будет всегда неполной. Пока мы не поймём Беларусь как философскую, интеллектуальную проблему, мы будем всё время что-то существенно не понимать в той реальной, социально-политической Беларуси, которая есть сегодня.
Чью философию, может сами того не понимая, исповедуют белорусы?
В любой стране, даже самой философской — например, Германии, большинство людей никаким образом себя не связывают с философией. Философия — это не то, что завязано на социально-политическом образе жизни людей. В самом высоком её понимании философия — это способ понять, зачем весь мир и я в этом большом бесконечном мире.
А социальный человек живёт в формате продолжения рода: родился, оплодотворился и умер — вот и весь человек. Так вот философ — это тот, кого все время бередит, для чего родился человек, ради чего он оплодотворился и зачем он умер. Поэтому философии, которые они создают, очень редко относятся непосредственно к реальной жизни.
Так а какие философские идеи наиболее близки к белорусскому образу жизни?
С одной стороны, похоже, что белорусы очень близко сходятся с философствованием Сёрена Кьеркегора — это большой датский философ, отец экзистенциализма. Как и у Сёрена Кьеркегора, каждый из нас сам для себя выбирает свой путь и реализует его через свою деятельность в жизни. Белорусы раскиданы как одиночные субъекты, они не имеют в себе какого-то выразительного коллективистского начала. Из этого, между прочим, и большинство наших проблем.
Отдельному белорусу дела до Беларуси как до универсального целого нет. Главное, чтобы не было войны и чтобы никто его не трогал, чтобы он в своей экзистенциальной сути проживал свой кусок бытия так, как ему хочется.
Вместе с тем, экзистенциальные вопросы белорусов не особо беспокоят. Белорусы — антологический народ. Они как камень, как дерево, как что-то ещё такое, данное от природы. Их посадили и они растут такими, какие они есть. Отсюда консерватизм, низкая социальная активность, неподвижность.
Иногда мне кажется, что у белорусов главная задача — быть такими, какие они есть сейчас, и не искать вариантов, чтобы улучшить себе жизнь. Им существенно быть такими, какие они есть. И поэтому их особо не прельщает, что какие-то там соседи живут лучше, что так было бы лучше для их детей... Может, головой они это и понимают, но не хотят попрощаться со своей антологической сущностью.
Белорус рождён, чтобы продолжать бытие, а не чтобы экзистенциально реализовывать себя как отдельная единица в каких-то делах...
А что касается нашей знаменитой толерантности — это философия или нет?
Да, это как раз связано, если угодно, с философией белорусов, с их ментальностью. И это очень чётко их выделяет среди многих народов и наций. У белорусов была бы невозможна Варфоломеевская ночь. Но и современная Франция была бы невозможна, если бы не было Варфоломеевской ночи...
Наша толерантность возникла из религиозной толерантности. Сегодня Беларусь — самая уникальная европейская страна, где уже много веков мирно сосуществуют радикально отличные религиозные системы — католичество, православие, протестантизм, мусульманство, иудаизм и многие другие.
На этот счёт существует много разных противоречивых взглядов. Я отношусь к тем, кто считает, что философия не имеет никакого отношения к реальным проблемам страны. Более того — она и не должна иметь отношение, поскольку задача философии в чём-то сродни задаче религии. Только в религии истина уже задана — это Бог, просто к нему надо прийти. А философия ещё ищет эту истину. И вот её задача — искать истину, даже если её и нет. Чёрную кошку в чёрной комнате.
Когда я говорю, что без белорусской философии не будет Беларуси, я имею ввиду, что политики и без философов могут создать страну. Более того, её создают и писатели, и многие другие. Но, особенно в некоторые исторические моменты, очень существенно, чтобы были философы и поняли государство в более широком контексте, чем политическом и даже геополитическом.
Но я всё равно говорю, что философы не могут ничем помочь ни руководству государства, ни тем более начальнику ЖКХ в решении их проблем. Философы и национальная философия делают значительно большее: она вписывает эту страну через самые разные схемы в универсальный контекст всего бытия. Вот без философов в бытии как в универсуме Беларуси и не было бы, она бы оставалась только на геополитической карте.
Интересно, что практически все кандидаты в президенты от оппозиции проводили со мной встречи. Они думали, что философ Валентин Акудович подскажет им, как прийти к власти. Когда я им понемногу начинал рассказывать, в чём задача философии с моей точки зрения, они теряли интерес к философии вообще и к философу Акудовичу в частности. Это ошибочное мнение, что философы знают, как устроить социальную жизнь. Те, кто знают, как устроить социальную жизнь, становятся политологами или политиками.
Каждый из нас знает имя Аристотеля. Так вот Аристотель был учителем Александра Македонского. И Аристотелю очень хотелось быть им и дальше. Но в определённый момент Александр попрощался со своим великим наставником и перестал слушать его советы. И я абсолютно уверен, что если бы он не сделал этого шага, он бы никогда не стал Александром Македонским, хотя советы Аристотеля, наверняка, были интересны. Но они, опять-таки, чересчур были завязаны на общих, универсальных ценностях.
Второй пример. Платон, среди массы всего прочего, написал текст о государстве и о том, как оно должно быть устроено, расписал всю структуру. Кстати, он сильно обидел литераторов и особенно поэтов: сказал, что они абсолютно ненужные в государстве личности и всё, что они делают, тоже... Слава богу, что платоновской схемой никто никогда не воспользовался.
Так было всегда? Были ли времена, когда функции философов были другими? Возможно, когда-то они выполняли роль политиков, аналитиков?
Я думаю, что функции философов всегда были одинаковыми. Но здесь вот в чём дело. Сами-то философы думали, особенно в былые времена, что они занимаются не пустым философствованием. Что это каким-то образом реально должно сказаться на жизни.
Пожалуй, только ближе к современности появились философские системы, которые проявились в практической жизни человека. Это прежде всего марксизм, а затем психоанализ Фрейда.
С психоанализом это выглядит не настолько драматично, но это вопрос, скольким миллионам, а может уже и миллиардам людей он что-то сломал в их внутренней сути. У меня такое ощущение, что это чем-то сродни марксизму: и там и там добрые устремления, но только марксизм менял человека снаружи, менял социальные обстоятельства, структуру общества, а фрейдизм — изнутри. Вот они с двух сторон, Маркс — снаружи, а Фрейд — изнутри, навалились на этого человека и скукожили его и оттуда, и отсюда.
Я думаю, что классическая философия должна всё-таки заниматься бытием как универсальным целым. Она не должна опускаться вниз, сюда, в социум, потому что какие бы красивые и справедливые концепты она ни предлагала для более гармоничного обустройства жизни, всё это в конце концов заканчивается нехорошо.
Ни Сократ, ни Аристотель, ни Платон не заканчивали философских факультетов. Более того, преимущественное количество действительно значительных фигур, даже ближе к современности, разминалась с профессиональным философским образованием — мой любимый Ницше, или Ясперс, или Витгенштейн... здесь я перечислять могу бесконечно. Но вместе с тем это необязательно. Один из наиболее крупных философов ХХ века, или может даже и самый крупный, Мартин Хайдеггер — это философ с блестящим профессиональным философским образованием.
Поэтому здесь нет каких-то правил и законов, помимо того, что надо родиться с болью в сердце, которое никогда не заканчивается. С болью о том, как мир возможен, почему он возможен. Когда приходит это удивление и думание над миром, над человеком — это делает философа философом, а не образование.
Философия появляется тогда, когда появляются люди, которые начинают стараться понять бытие не так, как им преподавали, а иначе. А до этого философия будет просто как предмет, который существует во всём мире.
Нужно ли что-то ещё, кроме как родиться с болью в сердце?
Да, интеллектуальное мужество. Можно иметь от природы ряд благоприятных для мышления характеристик. Но если ты не имеешь интеллектуального мужества, философ из тебя никогда не получится. Потому что серьёзно мыслить бывает очень страшно. Не пугаться того, что через тебя мыслится, мне кажется, удаётся не каждому. Я мог бы называть много фамилий неплохих философов, которые не стали великими только потому, что не имели интеллектуального мужества.
Есть ли такая запись в трудовых книжках — философ? Работает ли кто-нибудь философом или это не профессия, а что-то другое?
Если в трудовой книжке будет написано “философ” — это то же самое, если бы было написано “поэт” у человека, закончившего Литинститут. Это было бы глуповато. Поскольку всё-таки философами мы называем не преподавателей философии, повторюсь, не тех, кто даже занимается философией. Философией мы называем тех, кто обогатил нас новыми знаниями, новыми мыслями и возможностями договориться с этим миром.
Честно говоря, я тоже не люблю это слово. Хотя меня и позиционируют часто как философа, но мне очень тепло, когда обо мне пишут — мыслитель. Мне это кажется более точным о тех, кто внёс в мышление что-то существенное. И мне кажется, может слишком отважно, но что за всю свою биографию я побыл минутку-другую мыслителем. И это почти достаточно, чтобы весело смотреть на пройденный путь.
Фото: www.belapan.com
Белорусы — как камень, как дерево: их посадили, и они растут такими, какие они есть
Зачем Беларуси философия? Может нам и без неё неплохо живётся?Акудович: Белорусы могли бы обходиться и без философии, как они обходились без неё раньше. Но ведь, наверное, это не лучший вариант. Культура, которая не замыкается на философии как на вершине, будет всегда неполной. Пока мы не поймём Беларусь как философскую, интеллектуальную проблему, мы будем всё время что-то существенно не понимать в той реальной, социально-политической Беларуси, которая есть сегодня.
Чью философию, может сами того не понимая, исповедуют белорусы?
В любой стране, даже самой философской — например, Германии, большинство людей никаким образом себя не связывают с философией. Философия — это не то, что завязано на социально-политическом образе жизни людей. В самом высоком её понимании философия — это способ понять, зачем весь мир и я в этом большом бесконечном мире.
А социальный человек живёт в формате продолжения рода: родился, оплодотворился и умер — вот и весь человек. Так вот философ — это тот, кого все время бередит, для чего родился человек, ради чего он оплодотворился и зачем он умер. Поэтому философии, которые они создают, очень редко относятся непосредственно к реальной жизни.
Так а какие философские идеи наиболее близки к белорусскому образу жизни?
С одной стороны, похоже, что белорусы очень близко сходятся с философствованием Сёрена Кьеркегора — это большой датский философ, отец экзистенциализма. Как и у Сёрена Кьеркегора, каждый из нас сам для себя выбирает свой путь и реализует его через свою деятельность в жизни. Белорусы раскиданы как одиночные субъекты, они не имеют в себе какого-то выразительного коллективистского начала. Из этого, между прочим, и большинство наших проблем.
Отдельному белорусу дела до Беларуси как до универсального целого нет. Главное, чтобы не было войны и чтобы никто его не трогал, чтобы он в своей экзистенциальной сути проживал свой кусок бытия так, как ему хочется.
Вместе с тем, экзистенциальные вопросы белорусов не особо беспокоят. Белорусы — антологический народ. Они как камень, как дерево, как что-то ещё такое, данное от природы. Их посадили и они растут такими, какие они есть. Отсюда консерватизм, низкая социальная активность, неподвижность.
Иногда мне кажется, что у белорусов главная задача — быть такими, какие они есть сейчас, и не искать вариантов, чтобы улучшить себе жизнь. Им существенно быть такими, какие они есть. И поэтому их особо не прельщает, что какие-то там соседи живут лучше, что так было бы лучше для их детей... Может, головой они это и понимают, но не хотят попрощаться со своей антологической сущностью.
Белорус рождён, чтобы продолжать бытие, а не чтобы экзистенциально реализовывать себя как отдельная единица в каких-то делах...
А что касается нашей знаменитой толерантности — это философия или нет?
Да, это как раз связано, если угодно, с философией белорусов, с их ментальностью. И это очень чётко их выделяет среди многих народов и наций. У белорусов была бы невозможна Варфоломеевская ночь. Но и современная Франция была бы невозможна, если бы не было Варфоломеевской ночи...
Наша толерантность возникла из религиозной толерантности. Сегодня Беларусь — самая уникальная европейская страна, где уже много веков мирно сосуществуют радикально отличные религиозные системы — католичество, православие, протестантизм, мусульманство, иудаизм и многие другие.
Философы не могут помочь ни руководству государства, ни тем более начальнику ЖКХ
Например, у страны есть проблемы. Философ — это тот, кто их переосмыслит? Выполняют ли философы социальный заказ государства?На этот счёт существует много разных противоречивых взглядов. Я отношусь к тем, кто считает, что философия не имеет никакого отношения к реальным проблемам страны. Более того — она и не должна иметь отношение, поскольку задача философии в чём-то сродни задаче религии. Только в религии истина уже задана — это Бог, просто к нему надо прийти. А философия ещё ищет эту истину. И вот её задача — искать истину, даже если её и нет. Чёрную кошку в чёрной комнате.
Когда я говорю, что без белорусской философии не будет Беларуси, я имею ввиду, что политики и без философов могут создать страну. Более того, её создают и писатели, и многие другие. Но, особенно в некоторые исторические моменты, очень существенно, чтобы были философы и поняли государство в более широком контексте, чем политическом и даже геополитическом.
Но я всё равно говорю, что философы не могут ничем помочь ни руководству государства, ни тем более начальнику ЖКХ в решении их проблем. Философы и национальная философия делают значительно большее: она вписывает эту страну через самые разные схемы в универсальный контекст всего бытия. Вот без философов в бытии как в универсуме Беларуси и не было бы, она бы оставалась только на геополитической карте.
Интересно, что практически все кандидаты в президенты от оппозиции проводили со мной встречи. Они думали, что философ Валентин Акудович подскажет им, как прийти к власти. Когда я им понемногу начинал рассказывать, в чём задача философии с моей точки зрения, они теряли интерес к философии вообще и к философу Акудовичу в частности. Это ошибочное мнение, что философы знают, как устроить социальную жизнь. Те, кто знают, как устроить социальную жизнь, становятся политологами или политиками.
Когда философия начинает решать проблемы человека — это заканчивается нехорошо
Как эволюционировала профессия философа? Какие функции у философа сегодня и чем они отличаются от функций философов прошлых веков?Каждый из нас знает имя Аристотеля. Так вот Аристотель был учителем Александра Македонского. И Аристотелю очень хотелось быть им и дальше. Но в определённый момент Александр попрощался со своим великим наставником и перестал слушать его советы. И я абсолютно уверен, что если бы он не сделал этого шага, он бы никогда не стал Александром Македонским, хотя советы Аристотеля, наверняка, были интересны. Но они, опять-таки, чересчур были завязаны на общих, универсальных ценностях.
Второй пример. Платон, среди массы всего прочего, написал текст о государстве и о том, как оно должно быть устроено, расписал всю структуру. Кстати, он сильно обидел литераторов и особенно поэтов: сказал, что они абсолютно ненужные в государстве личности и всё, что они делают, тоже... Слава богу, что платоновской схемой никто никогда не воспользовался.
Так было всегда? Были ли времена, когда функции философов были другими? Возможно, когда-то они выполняли роль политиков, аналитиков?
Я думаю, что функции философов всегда были одинаковыми. Но здесь вот в чём дело. Сами-то философы думали, особенно в былые времена, что они занимаются не пустым философствованием. Что это каким-то образом реально должно сказаться на жизни.
Пожалуй, только ближе к современности появились философские системы, которые проявились в практической жизни человека. Это прежде всего марксизм, а затем психоанализ Фрейда.
С психоанализом это выглядит не настолько драматично, но это вопрос, скольким миллионам, а может уже и миллиардам людей он что-то сломал в их внутренней сути. У меня такое ощущение, что это чем-то сродни марксизму: и там и там добрые устремления, но только марксизм менял человека снаружи, менял социальные обстоятельства, структуру общества, а фрейдизм — изнутри. Вот они с двух сторон, Маркс — снаружи, а Фрейд — изнутри, навалились на этого человека и скукожили его и оттуда, и отсюда.
Я думаю, что классическая философия должна всё-таки заниматься бытием как универсальным целым. Она не должна опускаться вниз, сюда, в социум, потому что какие бы красивые и справедливые концепты она ни предлагала для более гармоничного обустройства жизни, всё это в конце концов заканчивается нехорошо.
Серьёзно мыслить бывает очень страшно
Как становятся философом? Обязательно ли окончить философский факультет, защитить диссертацию?Ни Сократ, ни Аристотель, ни Платон не заканчивали философских факультетов. Более того, преимущественное количество действительно значительных фигур, даже ближе к современности, разминалась с профессиональным философским образованием — мой любимый Ницше, или Ясперс, или Витгенштейн... здесь я перечислять могу бесконечно. Но вместе с тем это необязательно. Один из наиболее крупных философов ХХ века, или может даже и самый крупный, Мартин Хайдеггер — это философ с блестящим профессиональным философским образованием.
Поэтому здесь нет каких-то правил и законов, помимо того, что надо родиться с болью в сердце, которое никогда не заканчивается. С болью о том, как мир возможен, почему он возможен. Когда приходит это удивление и думание над миром, над человеком — это делает философа философом, а не образование.
Философия появляется тогда, когда появляются люди, которые начинают стараться понять бытие не так, как им преподавали, а иначе. А до этого философия будет просто как предмет, который существует во всём мире.
Нужно ли что-то ещё, кроме как родиться с болью в сердце?
Да, интеллектуальное мужество. Можно иметь от природы ряд благоприятных для мышления характеристик. Но если ты не имеешь интеллектуального мужества, философ из тебя никогда не получится. Потому что серьёзно мыслить бывает очень страшно. Не пугаться того, что через тебя мыслится, мне кажется, удаётся не каждому. Я мог бы называть много фамилий неплохих философов, которые не стали великими только потому, что не имели интеллектуального мужества.
Есть ли такая запись в трудовых книжках — философ? Работает ли кто-нибудь философом или это не профессия, а что-то другое?
Если в трудовой книжке будет написано “философ” — это то же самое, если бы было написано “поэт” у человека, закончившего Литинститут. Это было бы глуповато. Поскольку всё-таки философами мы называем не преподавателей философии, повторюсь, не тех, кто даже занимается философией. Философией мы называем тех, кто обогатил нас новыми знаниями, новыми мыслями и возможностями договориться с этим миром.
Честно говоря, я тоже не люблю это слово. Хотя меня и позиционируют часто как философа, но мне очень тепло, когда обо мне пишут — мыслитель. Мне это кажется более точным о тех, кто внёс в мышление что-то существенное. И мне кажется, может слишком отважно, но что за всю свою биографию я побыл минутку-другую мыслителем. И это почти достаточно, чтобы весело смотреть на пройденный путь.
Фото: www.belapan.com
