Почему Быков не востребован у современной молодёжи?

Чтобы продавался Быков, ему надо придать новое дыхание, а Короткевич стал бы прорывом и сегодня. Об особенностях белорусского книгопечатания рассказывает директор издательства "Логвинов" Александра Дынько

Почти все книги на белорусском книжном рынке — российских издательств

Какие книги наиболее востребованы? Что сегодня больше продаётся в Беларуси?

Дынько: Как и в любой другой стране, лучше всего продаются учебники, учебная литература. Меньше всего продаётся художественная литература. Не думаю, что наш издательский рынок имеет какие-то выразительные особенности.

Больше всего нас отличают две вещи. Белорусские книгоиздатели существуют в сильном прессинге российского рынка, потому что 95% книг в магазинах и на книжных ярмарках — российских издательств. Там большинство издательств работает на самоокупаемости, у нас среди частных издательств, к сожалению, такого нет. И нам тяжело работать в такой ситуации, поскольку у авторов есть такое чувство, что "как это так! мои гениальные произведения не издаются тысячными тиражами…". Но на самом деле на нашем белорусскоязычном рынке тираж — это не показатель.

У нас книгоиздательство не стало бизнесом. Поэтому рассчитывать авторам и потребителям на то, что литература будет когда-то приносить большую прибыль, не стоит. А жить в этом вечном комплексе, под вечным давлением российского рынка дальше — невозможно.

Вторая особенность — существование государственных и негосударственных издательств. Вот это действительно конкуренция. Потому что у государственных издательств есть огромная поддержка от государства. Они чаще всего выпускают книги, являющиеся идеологической литературой. Это одновременно поддерживает их экономически, а с другой стороны — очень сильно подрывает их творческие позиции.

Государственные издательства имеют лучшие полиграфические возможности. У частных издательств таких возможностей нет, но у них есть намного большая свобода в выборе авторов и тем. Они сами решают, что им печатать, как им печатать, какими тиражами. И этой свободой надо дорожить, и надо дорожить даже теми ничтожными тиражами, которые мы имеем.

Да, Бахаревич выходит тиражом 300 экземпляров, но эти 300 экземпляров будто жемчужины, они попадают точно в те руки, которые надо. Да, это мало, но это есть, и никакое другое издательство — ни российское, ни государственное — этого не сделает.

300 экземпляров Бахаревича — это действительный тираж? Это столько у него читателей? Или, может, если бы не было такого давления российского рынка и конкуренции со стороны государственных издательств, Бахаревич мог бы продаваться тысячными тиражами?

Любой продукт, а книга — это товар, требует рекламы, требует раскрутки. А Бахаревич выходит тиражом в 300 экземпляров, потому что столько денег на данный момент можно в него вложить.

В нашем издательстве недавно вышла книга "Наша страва" тиражом 1000 экземпляров. Они разошлись за три месяца, это действительно коммерческий успех: безусловно, мы будем её допечатывать.

Наша литература долгое время развивалась как литература очень традиционная, консервативная. И, с одной стороны, она сначала обслуживала какие-то идеологические нужды советского государства, с другой — у нас сейчас чёткое разделение между литераторами, которые за нынешний государственный строй и против нынешнего государственного строя. Пространство для творчества в этом на самом деле не такое большое — люди либо уходят в любовную лирику, в глубины себя, в интимность… и у них не хватает сил и возможностей, чтобы анализировать то, что происходит вокруг, как развивается белорусский мир за пределами идеологических течений.

Белорусская литература существует для того, чтобы научить, как жить, а не для того, чтобы эту жизнь облегчить

На прошлой неделе я разговаривала с Максимом Жбанковым, и он в интервью сказал такую фразу, что когда приходишь в книжный магазин, на белорусских полках обычно стоят книги или слишком умные, или неинтересные…

Насчёт слишком умных я бы поспорила. Мне, наоборот, кажется, что нам как раз не хватает интеллектуальной литературы. Не хватает хороших учебников, хорошей учебной литературы. Одна из основных прибыльных статей любого частного издательства — это историческая литература. Если выходит историческая монография, она будет допечатываться и допечатываться.

А что касается развлекательной литературы… Ну, наверное, у нас всё-таки не такая смешная и весёлая жизнь. Люди привыкли, что белорусская жизнь тяжёлая, её надо осмысливать иначе. Мне даже кажется, что белорусы не умеют веселиться по-настоящему, не умеют наслаждаться жизнью — такой, какова она есть. Это вечная борьба, которая досталась нам ещё с начала ХХ — конца ХІХ века, и в этой борьбе мы потеряли много интересного.

Возможно, здесь также языковой вопрос? Если белорусскоязычную книгу перевести на русский язык, может, её сразу станут лучше покупать и её прочитает больше людей?

Конечно, если большинство читает по-русски, они купят русскую книгу. Наверное, российские книги легче читать, это более интересные детективы. У нас, действительно, даже нет такой традиции. Можем ли мы припомнить даже 50-летней давности, 30-летней давности какую-нибудь литературу, которую мы могли бы читать просто в свободное время? Наверное, кроме Короткевича ничего в голову и не придёт.

Поэтому это ещё и вопрос традиции: наша литература не развивалась как литература для развлечения. Наша литература развивалась как литература для самосознания, для того, чтобы человека научить, как жить, а не для того, чтобы ему эту жизнь облегчить.
 
Детские книги, которые у нас выпускаются, они никак не могут конкурировать с русскоязычными. Потому что они действительно неинтересные, они более поучительные, неуклюжие в плане языка, сюжета… Наверное, у нас слишком серьёзное отношение к жизни.

Обычно авторы, даже самые гениальные, печатались за свои деньги...

А вы как издательство заказываете авторам определённую литературу? Например, говорите, чтобы написали детектив или сказки?

Мы стараемся это делать. Пример хорошего лёгкого чтива — это последний роман Наталки Бабиной "Рыбін горад". Он действительно пользовался популярностью, читатели его до сих пор спрашивают, он есть в продаже. Кажется, это то, что читали разные люди, даже те, которые постоянно не читают по-белорусски.

Почему у нас детская литература также не выдерживает конкуренции с российской?

Детскую литературу издавать очень дорого. Спрос на белорусскоязычную детскую литературу небольшой. Именно из-за того, что эта книга должна быть очень красивой, она требует больших расходов на полиграфию, на её подготовку — на иллюстрации, она должна быть цветной, привлекательной. Часто независимым издателям не под силу сделать такую книгу.

За чьи деньги вы печатаете авторов — за их собственные или за деньги издательства?

Большая часть авторов действительно печатается за свои деньги. Если мы видим, что книга будет действительно продаваться и принесёт нам прибыль, то мы вкладываем и свои средства.

А для автора не стыдно печататься за свои деньги?

Нет, это реальность нашего издательского бизнеса. У нас только в последние года два появились издательства, способные вложить свои деньги в книгу. Обычно авторы, даже самые гениальные, печатались за свои средства. Поэтому говорить о том, что это стыдно… Ну, это так есть, не стоит это оценивать.

Это дело самого автора — себя распиарить и продать свою книгу, или это дело издательства?

Авторы очень часто жалуются, что книги плохо распространяются, не доходят до читателя, что они лежат на складах. Это действительно так есть. У нас есть государственная монополия на распространение. "Белкнига" заключает соглашение с тем или иным издательством, и по этому соглашению мы имеем право распространять книги в тех книжных магазинах, которые принадлежат к этой сети. И это, безусловно, ограничивает распространение книг. Потому что фактически это зависит от товароведа того книжного магазина, который книгу берёт.

А предложение на самом деле огромное. И, конечно, они лучше возьмут кулинарную книгу российского издательства, красивую, хорошо оформленную и, может быть, дешёвую, поскольку они знают, что они её продадут и за это будут деньги — чем они возьмут книгу неизвестного белорусского поэта, и она будет лежать у них долгие годы. У них есть аргументированный страх перед этим. Это вопрос экономической выгоды.

С другой стороны, эта сеть имеет ресурс ограничивать продажу неугодной литературы в государственных магазинах. Поэтому каждое издательство стремится создать свою независимую сеть распространения. Мы очень часто выезжаем на презентации в регионы, это происходит примерно два раза в месяц. Фактически — чтобы активизировать какую-то культурную жизнь в регионах. Потому что, к сожалению, там книжный магазин — не центр жизни.

Парадокс нашего издательского рынка в том, что, например, Андрей Хаданович, чьи книги стабильно продаются очень хорошо — на презентациях, в минских книжных магазинах, через независимых распространителей... тем не менее в государственном книжном магазине в Гродно его первые книги стоят и не распространяются годами. Почему это так происходит? Это на самом деле странно…

Может, туда заходят другие люди?

Возможно, и действительно так.

Сегодня современный автор не может быть только писателем. Он должен быть личностью, привлекающей к себе внимание. Этому способствуют и интервью, и презентации… Тот же Андрей Хаданович и Владимир Орлов большую часть своих книг передают из рук в руки. Они видят своего читателя прямо — лицо в лицо. Также этому в большой степени способствуют блоги, которые ведут литераторы. ЖЖ — это тоже способ распространения литературы. Потому что автор там уже пишет, его уже читают. Это такая же форма существования текста, как и печатная книга.

Продаются ли белорусские авторы за границей?

У нас был интересный опыт с переводом в элитном польском издательстве "Czarne" двух наших авторов — книги Артура Клинова "Малая падарожная кніга па Горадзе Сонца", и теперь выйдет перевод романа Наталки Бабиной "Рыбін горад". Действительно книга Клинова пользуется популярностью. "Czarne" заслужило себе репутацию издательства, печатающего только качественную литературу. Есть у них даже свои фанклубы — люди, покупающие всё, что выходит в "Czarne". Для нас честь, что наши авторы там печатаются.

Перевод книги Игоря Бобкова "Адам Клакоцкі і ягоныя цені", вышедшая в издательстве "Логвинов" и переведённая на польский язык в прошлом году. Этот перевод вошёл в лонг-лист очень престижной литературной премии "Ангелюс".
Обычно, когда разговариваешь с иностранными издателями, они знают Алексиевич, Быкова, очень хорошо переводилась белорусская литература в Швеции. Там вышли произведения и Быкова, и Алексиевич…

Где белорусские книги продаются лучше: в Беларуси, написанные по-белорусски, или за границей в переводе?

Ну, конечно, в Беларуси, написанные по-белорусски.

Чтобы продавался Быков, ему надо придать новое дыхание, а Короткевич стал бы прорывом и сегодня

Почему сейчас в Беларуси очень плохо продаётся Быков?

Быков — безусловно, гордость нашей литературы. Но то, что его произведения всё же больше посвящены войне — это, безусловно, для нового поколения, может быть, мало что значит, когда оно уже не существует в этой системе координат "лишь бы не было войны". Может из-за этого книги Быкова уже не так популярны.

Но это дело наших литературоведов, наших школьных учителей — найти в Быкове именно тот нравственный компонент, нивелировать его привязанность к историческому событию, ввести Быкова в систему координат нравственности. Это могла быть действительно целенаправленная работа. Должны выйти какие-то критические литературоведческие монографии по Быкову, которые могли бы придать ему новое дыхание. У Быкова огромный ресурс для того, чтобы он перепечатывался из поколения в поколение.

Как вы охарактеризуете подбор сегодняшней школьной литературы?

Здесь сложно говорить о чём-то хорошем. Я как мать могу сказать, что даже с начальной школы то, что есть в наших книгах для чтения, трудно приложить к жизни, а во-вторых — это просто неинтересно.

Есть ли в Беларуси "литературные рабы"?

Среди тех структур, которые работают на российский рынок, безусловно, это используется. Среди частных издательств, занимающихся белорусской литературой, да и государственных тоже — таких людей нет. Потому что в такой работе нет необходимости — работа сама по себе в независимом белорусском издательстве частично может быть рабством. Это низкооплачиваемая неквалифицированная работа. Это реалии нашего белорусского рабства.

Так почему белорусы работают на российский рынок и не работают на белорусский? Почему так сложилось? Здесь даже не только о "литературных рабах" можно говорить. Белорусские писатели, пишущие массовую литературу, часто известны в России, получают там премии, их там знают. И в то же время в Беларуси они остаются невостребованными и неизвестными.

Факт нашего издательского рынка таков, что всё написанное по-русски, даже если оно написано белорусским автором, автоматически подключается к российскому книжному рынку. Пишущим по-русски тяжело себя позиционировать как белорусских литераторов.

Если бы сегодня впервые вышел "Чёрный замок..." Короткевича, он стал бы таким же популярным и продаваемым?

Короткевич продаётся и до сих пор. И если бы он вышел впервые — это, безусловно, был бы прорыв в издательском рынке.

Сколько примерно книг в год сегодня читают люди? Раньше газеты выходили миллионными тиражами, а сейчас едва дотягивают до 20 тысяч. Может, то же самое и с книгами?

Я думаю, что средний человек читает три книги в год. Это нормально везде в мире. Видимо, в Беларуси этот показатель лучше. Я как человек, читающий больше 10 книг в год, уже считаюсь очень-очень читающим. Действительно, при нашей жизни три книги в год — достаточно. Невозможно, как в советское время, требовать от людей, чтобы они читали всё время. Не так часто человек может позволить себе сесть за стол и ничего не делать.

Какие книги в вашем издательстве продаются лучше всего?

Прежде всего историческая литература. Это могут быть исторические эссе Владимира Орлова — это один из наиболее продаваемых авторов, всё, что связано с белорусской историей, всемирной историей. Хорошо продаётся философия.

Продаётся ли поэзия?

Как ни странно, поэзия продаётся очень хорошо. Сам факт существования в нашем литературном пространстве такой фигуры, как Андрей Хаданович, о многом говорит — это такая шоу-фигура. Его читают люди разных возрастов, разного образования, разных жизненных убеждений.