Пукст: Хочется занять нишу Бьорк, которой у нас не существовало никогда

120914_pukst_1.mp3

"...только хорошей музыки не достаточно, чтобы быть интересным слушателю или зрителю..."

Еврорадио: Какое-то время назад ты заявил о паузе в творчестве. Судя по появлению нового альбома, она потребовалась именно для его написания?

Сергей Пукст: 27 сентября у меня будет выступление, связанное с выходом нового альбома. Альбом появился уже некоторое время назад, но так получилось, что полноценной его презентации не было. А что касается моего заявления… Заявлений я не делал как таковых, как можно меньше у меня было желания делать вот это: «Последний, самый-самый последний, предпоследний тур». У меня состоялся концерт у Жерносека в студии, и символично, что через год ровно потом я у Жерносека возобновил свою деятельность. А слух этот прошёл просто потому, что вокруг оказалось много сердобольных музыкантов, которые пришли меня поддержать. Я просто буквально с парой человек поделился тем, что устал заниматься публичными выступлениями. Такие моменты бывают. И к счастью, это оказалось паузой.

Появится перед публикой, тем не менее, хотелось уже в  каком-то новом облике. Не хотелось, чтобы это был Пукст, опять гитара, его какой-то костюм, традиционные монологи, которыми он был известен. Хотелось полностью поменять имидж и сделать что-то необычное, чему способствовала деятельность Александра Жерносека — кстати говоря, фотографа FFM studio — у него есть такая организация. И Саша сделал просто серию фотографий для журнала «Большой». И как раз в духе этой фотосесии мы решили сделать концерт. Я выступил в образе Аполлона — был практически обнажённым на сцене. На меня проецировалось видео. И получился ряд таких достаточно интересных видеоклипов. Сейчас мы хотели бы повторить тот спектакль, который был в студии у Александра Жерносека, в галерее «Ў», поскольку как раз появилось желание делать не просто выступления. Не просто концерт, как некий музыкальный факт, а делать именно нечто единое, изобразительное аудио-представление, которое вполне естественным образом корелируется с помещением галереи, которая в свою очередь специализируется на современном искусстве. И вообще, двинутся в сторону современного искусства — арта как такового. Потому что сегодня уже жизнь показывает, что на самом деле только хорошей музыки не достаточно, чтобы быть интересным слушателю или зрителю.

Вообще, сегодня зритель — ленивое существо. И люди вообще мало ходят на выступления. Насколько я знаю, все концертные менеджеры отмечают большой спад зрительского интереса. Но следовать струе каких-то известных вещей довольно скучно. В этом смысле хочется занять ту нишу, которой в Беларуси не существовало никогда. Это ниша — что-то вроде Бьорк, например. Ты привыкаешь, например, к предыдущей работе исполнителя. Потом, когда ты видишь следующую, она тебя шокирует, и ты находишься ещё в шлейфе непонимания. Потом ты доходишь до неё. И тут исполнитель делает ещё одну работу, которая тебе снова непонятна. То есть, вот в таком вот шокирующее-неожиданном ключе мне бы хотелось продолжать свою артистическую деятельность. Потому что иначе это просто не очень интересно. Вопрос не просто в песнях. А вопрос в состояниях.  В песнях альбома «Внутреннее» мир тоже построен на более тонких соотношениях. И намного более на отношениях между людьми. И вот это вот внутренне, которое раскрыто с такой неожиданной, как мне кажется, глубокой стороны, будет весьма неожиданно для слушателя. Поэтому думаю, что зрители узнают и услышат много нового, если придут на концерт  и тем более, если они купят альбом.

"...это состояние такой постоянной, длительной, творческой беременности, свойственной большинству белорусских музыкантов, которая никак не разрешается..."

Еврорадио: Кажется, в 2010 году ты готовил к выходу альбом «Триумф воли». Основа «Внутреннего» — это материал «Триумфа» или что-то совсем новое?

Сергей Пукст: «Триумф воли» — это альбом, который был создан группой «Pukstband». “Внутреннее” — это мой сольный альбом. И “Внутреннее”, конечно, является более интимным, более спокойным, может быть, более депрессивным… Ну просто, более глубоким. Вопрос депрессивности-недепрессивности — это уже вопрос настроения. А есть вопрос просто творческой глубины. А “Триумф воли”, я надеюсь, однажды увидит всет. И я думаю над тем, как распорядиться этим материалом. Сегодня поменялся вообще формат подачи аудио-продукта. То есть, сегодня очень много музыки выложено в интернет. Многие работают за “спасибо”, но я знаю, что это “спасибо” в русском рунете не работает. То есть, те, кто платит — подают музыканту за скачанный материал — это в основном иностранцы. А русскоязычная аудитория в этом смысле в общем-то привыкла к такой естественной советской халяве.

Поэтому момент распорядится этим материалом сейчас актуален. То есть, не потому, что мне жалко или что-то ещё… конечно, и жалковато в то же время — я ведь человек старорежимный. Отдавать музыку, в которую ты вкладывал определённые музыкальные идеи, музыкальное оформление — это непросто. Но сегодня, я подозреваю, что это диктует свои законы. И сегодня, как известно, альбом — это в большей степени реклама артиста, которая потом отрабатывает на концертах. И поэтому мы сегодня размышляем и работаем над тем, чтобы как-то этот материал представить публике по-эффектнее.

Еврорадио: Кстати, а «Pukstband» ещё существует? Будете вы ещё работать вместе?

Сергей Пукст: Я думаю, что это вопрос обстоятельств. Дело в том, что, к сожалению, наша сегодняшняя белорусская реальность имеет и плюсы и минусы. Минусы те, что нет никакой внятной структуры существования для групп, потому что они существуют фактически только за свой собственный творческий  потенциал, который у них рано или поздно заканчивается. Или на терпении. Кто-то выскакивает, например, как группа The Toobes, и имеет возможность как-то поддерживать интригу собственного существования.

А вот когда ты существуешь в таком репетиционном режиме очень долго, время от времени даёшь концерты, но чёткой структуры у тебя нет — у Pukstband’а сложилась та ситуация, что и у большинства белорусских коллективов, скажем, менее коммерчески успешных — тогда группа просто естественным образом проседает. Поэтому в достаточно пассивном состоянии группа, конечно, существует, но все музыканты заняты работой: существовать без какой-либо видимой, осязаемой перспективы просто трудно. И в нашей жизни, где ты не помещаешься ни в какую нишу, а где все более-менее как-то варятся и все стилистически определяются исключительно исходя из каких-то интуитивных моментов — очень трудно продолжать существовать и делать вот это всё. Я не могу мотивировать музыкантов лично, потому что у меня нет денег, чтобы им платить, например. Но при этом у нас сочень хорошие отношения между собой. И мы эту ситуацию понимаем все. И пока мы не «разродились» нашими аудиопродуктами, нам сложно что-то репетировать, что-то делать новое, потому что ещё старое как бы не сделано. То есть, это состояние такой постоянной, длительной, творческой беременности, свойственной большинству белорусских музыкантов, которая никак не разрешается.

"...сегодня зритель начинает притопывать уже на третьем такте и фактически мозги у него отключаются..."

Еврорадио: Расскажи о «Внутреннем»…

Сергей Пукст: Концепция была следующей — с помощью электронных аранжировок, в том числе не систематических, а спонтанных шумов привлечь внимание к содержательной стороне текста. Потому что я обратил внимание, что сейчас люди перестают слушать тексты. И даже аранжировки делаются исходя из того, что текст слушать не будут, что аранжировки будут «вставлять». Что-то там будет «штырить» и всё будет нормально. А содержательный момент какого-то сокровенного чувства или ощущения, которое происходит между двумя людьми, момент зарождающегося отчуждения — вещи, о которых как-то не принято сегодня говорить.

У меня естественным образом рождались все эти вещи, я их доводил до своей степени художественной точности. Может, кому-то покажутся они не совсем законченными, но, на мой взгляд, я всё довел до точки в этом альбоме. Поэтому он представляет собой эмоционально точное высказывание, оно формально тоже решено в принципе. Я бы конечно хотел убрать из некоторых моментов некий внутренний метроном и, может быть, сделать какие-то более неровные паузы, более свободный ритм, еще что-то. Но в целом, получилось по-своему.

Просто есть какая-то своя заорганизованность. Я за счет шорохов всяких, звуков стараюсь добиться, чтобы слушатель не потерял концентрацию внимания на всём протяжении композиции. Это важно, потому что сегодня зритель начинает притопывать уже на третьем такте и фактически мозги у него отключаются. Это нормальный закон. Не потому что он становится глупее. То есть он становится глупее, но это не потому, что он в принципе глуп, а потому что никто в принципе не тренирует в нём способность слушать тексты. И поэтому, к сожалению, мы видим, что людям очень тяжело сосредоточиться.

Я понимаю все эти информационные потоки, культурные потоки. Но я сделал такую попытку, потому что мне интересно, чтобы всё, что я произношу в непростом, может быть, ритме, в непростом темпе, непростой интонацией, чтобы оно было услышано. Потому что я считаю важным, как бы пафосно или даже в каком-то смысле нездорово это ни звучало, чтобы люди благодаря творчеству развивались. Чтобы это творчество смыкалось у них на каких-то очень высоких материях, на каком-то очень тонком уровне. Чем тоньше, тем лучше.

Потому что достаточно легко можно, например, эксплуатировать эмоциональные центры человека, психотропно воздействовать на него. Или какими-то моментами его отпугнуть. Но они его тоже затупляют. А вот момент интеллекта за человеком уже не часто видят, к сожалению. И мне бы очень хотелось, чтобы меня услышал развитый слушатель, а развитый зритель оценил визуальную сторону действия. Потому что там будет ещё и видеоряд, который придает образное измерение тем вещам, о которых поётся в песнях.

Еврорадио: Для того, чтобы подчеркнуть содержание, приходилось ли тебе упрощать музыкальную составляющую песен?

Сергей Пукст: Я надеюсь, что мне удалось достичь какого-то симбиоза музыкальной и поэтической части, который всегда был очень сложным. Потому что, как правило, когда ты делаешь очень сложную и красивую музыку, не читается текст. Это нормально. Но если текст достаточно непростой, музыка и текст всегда дерутся. Я попытался, чтобы за счет музыки — которая сама по себе важна и ценна — обнажилась поэзия. Но не в бардовском смысле, когда под трум-трум-трум-музыку просто начитываются стихи. А именно на паузах, на каких-то деталях, сосредоточить посторонними звуками на важных текстовых акцентах. То есть вот именно такие полотна мне было интересно делать, когда я работал над «Внутренним». И, собственно, такие вот задачи я ставил.

Я очень благодарен Александру Жерносеку за то, что он стал вдохновителем визуальной части. Идея с проецированием видео на меня принадлежит ему. Важно, что она оригинальная и при этом экономичная. В плане аудио я бы хотел поблагодарить Лёшу Бондаренко, которого все знают, как Лёшу Хоккея — старинного андерграундного деятеля, который работал ещё с Антоном Кривулей. Он мне помогал со звуками. В частности, он подбросил подборку звуков космоса, где записана амплитуда Юпитера, что-то записано в окрестностях Сатурна, Венеры и так далее. Я вот здесь абсолютно не кокетничаю и не склонен к мистицизму, но любопытно, что эти звуки оказались чрезвычайно человеческими. То есть они оказались очень дыхательными, объединяющими ту аранжировочную сетку, которую я наметил до этого. И вот когда я стал вставлять эти звуки, в музыке появилась глубина и внутреннее измерение. Внутренний нерв, которого не было до этого.

Фото Александра Жерносека, Александра Ждановича, Людмилы Погодиной, www.another.by