Рыгора Бородулина в Ушачах обворовывали три раза (фото)
На своей малой родине народный поэт признался Еврорадио, откуда у него земельный надел на Кавказе, чем он похож на Мао Цзэдуна и почему соседи оставили для него двух петухов. Народный поэт Беларуси Рыгор Бородулин проводит лето в Ушачах, на своей малой родине. Теперь это особенно важно для него. Зимой дядька Рыгор встретил свое 75-летие в реанимации с тяжелым воспалением легких. А Ушачи ему, признается поэт, лучше всяческих лекарств. Мы навестили Рыгора Бородулина в родном доме и расспросили, как тут проходят его дни.
Рыгор Бородулин: "Я по-прежнему делаю записи "Вушцкага словазбору", пишу потихоньку стихи, стараюсь вспомнить что-то ушачское — этим и живу..."
Бородулин с грустью говорит, что со всей улицы остался он один: давние соседи или ушли в мир иной, или переехали.
Рыгор Бородулин: "Соседи уже все новые. Допустим, напротив сосед, который нечист на руку, между нами говоря. Меня ведь три раза обворовывали, до икон! Это благодарные мои земляки так интересовались моим наследием! Пока я не поставил сигнализацию".
Есть ли у Бородулина какие-то блюда, которые ассоциируются именно с Ушачами, с временами детства?
Рыгор Бородулин: "Есть клецки с душами, "стеклянные клецки" — без души, без ничего, просто с молоком. Поливка... А клецки с душами — знаете, что это такое? Это с мясом. Всегда, когда варили клецки, варили одну "сороку" — продолговатую клецку, а внутри не фарш, а отрезанный кусок сала. Это называлось "сорока".
Клецки — это понятно. А чем же их запивали раньше в Ушачах?
Рыгор Бородулин: "Ну, квас ушачский был... Кстати, кофе после войны был из желудей, желудевый кофе! Теперь есть, наверно, и нормальный, но я теперь кофе не пью... Мне сказали, что нельзя. Так я, как Мао Цзэдун, пью зеленый чай. Великий Мао пил такой — и я по его примеру".
Каждый, кто удостоился чести пить с Бородулиным чай, мог наблюдать странный ритуал: поэт наливает этот напиток из глиняного чайника в пиалу, затем переливает назад. Так — три раза. И только после этого приступает к питию. В чем секрет этой церемонии?
Рыгор Бородулин: "Это я привез с Востока. Завариваешь зеленый чай, он стоит немного, настаивается. Затем пиалу переливаешь назад в чайник — лай! И потом — чай! И затем надо пить. "Лай" — это глина, "май" — это запах, аромат, а "чай" — это уже чай. Это я научился в Средней Азии. Из пиалы — совсем другой вкус! Особенно если она глиняная. Мне жалка, что разбилась моя самая любимая пиала, калмыцкая, ручная работа... Теперь, уже из фарфоровой, — вкус уже не тот..."
Оказывается, в свое время Бородулин привез из Средней Азии не только ритуал питья чая, но и шикарный набор. Причем достался он поэтму весьма необычным образом.
Рыгор Бородулин: "Вообще в Средней Азии у меня было много веселых историй. Я помню, как мы поехали в Узбекистан, по-моему. Руководитель делегации, кажется, Пашкевич, заместитель — Вертинский, как парторг, и я — вся делегация. Нас трое, в комнате живем. Уезжаем — лежат сувениры. Им там какие-то книжки или что. А мне — прекраснейший чайный набор! Вертинский говорит: "Давай делится!". Я говорю: "Почему?". Тот отвечает: "Мы ведь руководители делегации, почему это тебе лучшее достанется?!". Я смотрю на коробку с набором — а там написано: "Бородуллин", с двумя "л"! За своего приняли! Что там "Вертинский"?.. А "Бородуллин" — это свой! Одно "л" добавить — и все!"
Тема Азии до сих пор близка Бородулину. Не так давно все увидели фото, на котором поэт стоит в убранстве горца.
Рыгор Бородулин: "Папаху эту мне подарили кавказцы. Папаху, грамоту и земельный надел на Кавказе — что я могу там приезжать и строить дом. Если бы раньше — так поехал бы, а теперь по здоровью не могу. Но приятно. Некоторые там в Европе покупают целые виллы, замки. А у меня есть надел на Кавказе!"
Что еще расстраивает народного поэта Беларуси в Ушачах? Как выясняется — отсутствие петухов и коров, которые тоже напоминали Бородулину о юности...
Рыгор Бородулин: "Раньше здесь было много петухов. А теперь утром один петух, как с перепоя, хрипит. Я думаю: чего он напился?.. Раньше по улице шло целое стадо коров — теперь ни одной коровы, только машины изредка проходят. Урбанизация Ушачи захватила... Редко услышишь, чтобы корова замычала. Еще два петуха есть. Может, мне их для настроения оставили? Спасибо землякам...."
В рабочем кабинете на чердаке ушачского дома
В лесу народный поэт не против полакомиться ягодой
В Ушачах вдохновение искать легче, чем в Минске...
На случай дождя дядька Рыгор вооружен хорошо
На могиле мамы
Дороги в Ушачах не все в идеальном состоянии
У маминого дома, 1980-е годы
Когда-то здесь и на возу можно было прокатиться. Теперь такого нет...
Рыгор Бородулин: "Я по-прежнему делаю записи "Вушцкага словазбору", пишу потихоньку стихи, стараюсь вспомнить что-то ушачское — этим и живу..."
Бородулин с грустью говорит, что со всей улицы остался он один: давние соседи или ушли в мир иной, или переехали.
Рыгор Бородулин: "Соседи уже все новые. Допустим, напротив сосед, который нечист на руку, между нами говоря. Меня ведь три раза обворовывали, до икон! Это благодарные мои земляки так интересовались моим наследием! Пока я не поставил сигнализацию".
Есть ли у Бородулина какие-то блюда, которые ассоциируются именно с Ушачами, с временами детства?
Рыгор Бородулин: "Есть клецки с душами, "стеклянные клецки" — без души, без ничего, просто с молоком. Поливка... А клецки с душами — знаете, что это такое? Это с мясом. Всегда, когда варили клецки, варили одну "сороку" — продолговатую клецку, а внутри не фарш, а отрезанный кусок сала. Это называлось "сорока".
Клецки — это понятно. А чем же их запивали раньше в Ушачах?
Рыгор Бородулин: "Ну, квас ушачский был... Кстати, кофе после войны был из желудей, желудевый кофе! Теперь есть, наверно, и нормальный, но я теперь кофе не пью... Мне сказали, что нельзя. Так я, как Мао Цзэдун, пью зеленый чай. Великий Мао пил такой — и я по его примеру".
Каждый, кто удостоился чести пить с Бородулиным чай, мог наблюдать странный ритуал: поэт наливает этот напиток из глиняного чайника в пиалу, затем переливает назад. Так — три раза. И только после этого приступает к питию. В чем секрет этой церемонии?
Рыгор Бородулин: "Это я привез с Востока. Завариваешь зеленый чай, он стоит немного, настаивается. Затем пиалу переливаешь назад в чайник — лай! И потом — чай! И затем надо пить. "Лай" — это глина, "май" — это запах, аромат, а "чай" — это уже чай. Это я научился в Средней Азии. Из пиалы — совсем другой вкус! Особенно если она глиняная. Мне жалка, что разбилась моя самая любимая пиала, калмыцкая, ручная работа... Теперь, уже из фарфоровой, — вкус уже не тот..."
Оказывается, в свое время Бородулин привез из Средней Азии не только ритуал питья чая, но и шикарный набор. Причем достался он поэтму весьма необычным образом.
Рыгор Бородулин: "Вообще в Средней Азии у меня было много веселых историй. Я помню, как мы поехали в Узбекистан, по-моему. Руководитель делегации, кажется, Пашкевич, заместитель — Вертинский, как парторг, и я — вся делегация. Нас трое, в комнате живем. Уезжаем — лежат сувениры. Им там какие-то книжки или что. А мне — прекраснейший чайный набор! Вертинский говорит: "Давай делится!". Я говорю: "Почему?". Тот отвечает: "Мы ведь руководители делегации, почему это тебе лучшее достанется?!". Я смотрю на коробку с набором — а там написано: "Бородуллин", с двумя "л"! За своего приняли! Что там "Вертинский"?.. А "Бородуллин" — это свой! Одно "л" добавить — и все!"
Тема Азии до сих пор близка Бородулину. Не так давно все увидели фото, на котором поэт стоит в убранстве горца.
Рыгор Бородулин: "Папаху эту мне подарили кавказцы. Папаху, грамоту и земельный надел на Кавказе — что я могу там приезжать и строить дом. Если бы раньше — так поехал бы, а теперь по здоровью не могу. Но приятно. Некоторые там в Европе покупают целые виллы, замки. А у меня есть надел на Кавказе!"
Что еще расстраивает народного поэта Беларуси в Ушачах? Как выясняется — отсутствие петухов и коров, которые тоже напоминали Бородулину о юности...
Рыгор Бородулин: "Раньше здесь было много петухов. А теперь утром один петух, как с перепоя, хрипит. Я думаю: чего он напился?.. Раньше по улице шло целое стадо коров — теперь ни одной коровы, только машины изредка проходят. Урбанизация Ушачи захватила... Редко услышишь, чтобы корова замычала. Еще два петуха есть. Может, мне их для настроения оставили? Спасибо землякам...."
В рабочем кабинете на чердаке ушачского дома
В лесу народный поэт не против полакомиться ягодой
В Ушачах вдохновение искать легче, чем в Минске...
На случай дождя дядька Рыгор вооружен хорошо
На могиле мамы
Дороги в Ушачах не все в идеальном состоянии
У маминого дома, 1980-е годы
Когда-то здесь и на возу можно было прокатиться. Теперь такого нет...
