"Фарш" по-мински: абсурдное действо против серой действительности
Еврорадио поговорило с одним из лидеров столичных любителей интеллектуального экстрима Если обычным рабочим днём по дороге к остановке вы заметите на ней людей, которые рубят лопатами помидоры, или в январе увидите марафонцев, бегущих в одних трусах, — не надо думать, что пришло ваше время ложиться в “Новинки”. Скорее всего, вы стали зрителем фарш-моб акции.
“Фаршинг как область психологического интеллектуального экстрима имеет своей целью публичное действие, во время которого участники должны забыть о своих собственных комплексах”, — говорит один из лидеров минского фарш-моб сообщества Сергей Kloun.
С точки зрения фаршеров, поведение человека целиком ограничено социальными и моральными рамками. Общество таким образом заставляет личность выполнять те или иные действия в конкретных обстоятельствах. Во время фаршинга человек делает вещи, которые побоялся бы сделать в ежедневной жизни, переступает каждый раз через новые грани, ломая при этом шаблоны и раскрепощаясь.
“Именно фаршингом эти действия называются потому, что участники не должны придерживаться какого-либо заранее подготовленного плана, как это происходит во время флеш-моба. Каждый делает что-то своё и таким образом получается какой-то “фарш”, — объясняет Сергей. — Как, например, получилось с акцией “Памперсы”. Первоначально было задумано, что мы наденем памперсы на голову и поедем в метро, но никто не думал, что мы будем кататься по полу, играться с телефонами в фишки и машинки... Фарш-моб отличается от флеш-моба тем, что в первом нет строгих правил. Существует описание акции, которого придерживаются все участники, но каждый имеет право на импровизацию — разрешается дебоширить, кричать, валяться на земле”.
Что касается впечатлений, Сергей рассказывает, что только во время участия в акции замечаешь, насколько однообразен окружающий мир, и ощущаешь, как он становится более ярким благодаря фаршерам. Единственная проблема — люди в нашей стране не привыкли к такому действу, поэтому и реакция случайных зрителей абсолютно разная: одни злятся и крутят пальцем у виска, другие — улыбаются и фотографируют “на память”.
Сергей: “Непосредственно перед акцией чувствуешь мандраж, но главное — сделать первый шаг. Если делать всё по сценарию — заранее знаешь, какими будут твои действия и ощущения. Но существует ряд факторов, которые от тебя не зависят — например, когда люди подходят и спрашивают, чем мы занимаемся и с какой целью. Как можно объяснить человеку, почему ты стоишь на площади в ластах и маске? Ему будет сложно это понять”.
Неоднозначные отношения у фаршеров и с милицией. Но, по со словам Сергея, акциями, которые могут “грозить статьёй”, они стараются не злоупотреблять:
“После акций ощущаешь одновременно и облегчение, и эйфорию, и радость — разнообразные эмоции, не передать словами. Этого нельзя понять, пока сам не поучаствуешь”.
Чем больше людей придёт, тем интереснее может получиться акция, но фаршеры не ставят целью массовое участие. Реклама, как и выражение политических предпочтений, запрещена — это противоречит правилам фарш-моба. Среди целей прежде всего — само ощущение экстрима. “Мы делаем это, — говорит Сергей, — чтобы повеселить народ, да и себя тоже. Такое вот хобби!”.
“Фаршинг как область психологического интеллектуального экстрима имеет своей целью публичное действие, во время которого участники должны забыть о своих собственных комплексах”, — говорит один из лидеров минского фарш-моб сообщества Сергей Kloun.
С точки зрения фаршеров, поведение человека целиком ограничено социальными и моральными рамками. Общество таким образом заставляет личность выполнять те или иные действия в конкретных обстоятельствах. Во время фаршинга человек делает вещи, которые побоялся бы сделать в ежедневной жизни, переступает каждый раз через новые грани, ломая при этом шаблоны и раскрепощаясь.
“Именно фаршингом эти действия называются потому, что участники не должны придерживаться какого-либо заранее подготовленного плана, как это происходит во время флеш-моба. Каждый делает что-то своё и таким образом получается какой-то “фарш”, — объясняет Сергей. — Как, например, получилось с акцией “Памперсы”. Первоначально было задумано, что мы наденем памперсы на голову и поедем в метро, но никто не думал, что мы будем кататься по полу, играться с телефонами в фишки и машинки... Фарш-моб отличается от флеш-моба тем, что в первом нет строгих правил. Существует описание акции, которого придерживаются все участники, но каждый имеет право на импровизацию — разрешается дебоширить, кричать, валяться на земле”.
Что касается впечатлений, Сергей рассказывает, что только во время участия в акции замечаешь, насколько однообразен окружающий мир, и ощущаешь, как он становится более ярким благодаря фаршерам. Единственная проблема — люди в нашей стране не привыкли к такому действу, поэтому и реакция случайных зрителей абсолютно разная: одни злятся и крутят пальцем у виска, другие — улыбаются и фотографируют “на память”.
Сергей: “Непосредственно перед акцией чувствуешь мандраж, но главное — сделать первый шаг. Если делать всё по сценарию — заранее знаешь, какими будут твои действия и ощущения. Но существует ряд факторов, которые от тебя не зависят — например, когда люди подходят и спрашивают, чем мы занимаемся и с какой целью. Как можно объяснить человеку, почему ты стоишь на площади в ластах и маске? Ему будет сложно это понять”.
Неоднозначные отношения у фаршеров и с милицией. Но, по со словам Сергея, акциями, которые могут “грозить статьёй”, они стараются не злоупотреблять:
“После акций ощущаешь одновременно и облегчение, и эйфорию, и радость — разнообразные эмоции, не передать словами. Этого нельзя понять, пока сам не поучаствуешь”.
Чем больше людей придёт, тем интереснее может получиться акция, но фаршеры не ставят целью массовое участие. Реклама, как и выражение политических предпочтений, запрещена — это противоречит правилам фарш-моба. Среди целей прежде всего — само ощущение экстрима. “Мы делаем это, — говорит Сергей, — чтобы повеселить народ, да и себя тоже. Такое вот хобби!”.
