Конфликт отцов и детей за последние 15 лет усилился
Хотя, согласно исследованиям, сегодня молодежь "намного лучше, более динамичная и прогрессивная". О том, как изменилась белорусская молодежь за последние 15 лет, Еврорадио разговаривает с координатором программ Фонда ООН в сфере народонаселения Татьяной Гаплинчик
В каких сферах белорусская молодежь больше всего изменилась за эти 15 лет?
Татьяна Гаплинчик: Мне тяжело говорить, в каких сферах она изменилась больше всего, ведь мы отслеживаем не все сферы. Но, если говорить об общедемографической ситуации, то теперь молодежь все еще остается довольно многочисленной группой населения в стране. Это частично связано с бумом рождаемости в конце 1980-х.
В обществе вообще за последние 15 лет произошли существенные изменения, а молодежь отражает их в большей степени, чем кто-то другой, поэтому, наверное, это — самая динамичная группа. Я бы сказала, что сегодня, в принципе, у молодежи намного больше возможностей — учиться, выбирать профессии… Появилось больше возможностей стать руководителем или менеджером в более раннем возрасте, потому что теперь не обязательно к высокой должности пробиваться, начиная с уборщицы, как это было раньше…
Вы сейчас говорите больше об условиях, которые изменились и благодаря которым сегодня молодежь может себя лучше проявить. А что касается именно внутренних изменений — в характере, мировосприятии и т.д. Проводили ли вы такие исследования?
Мне кажется, что для молодого человека шкала ценностей остается более или менее той же. Молодежь сильно не изменилась, она осталась примерно такой же. Другое дело, что, действительно, меняются условия, в которых эти ценности реализуются. Естественно, что стало больше возможностей, свободы, открытости.
То есть разрыв между старшим поколением и младшим все равно остается? Он такой же, как и был всегда, или, может, он стал меньше?
Мне кажется, что конфликт еще более усиливается. Я здесь солидарна с профессором Капицей, когда он говорит, что сейчас сжимается время. Это значит, что в связи с изменением технологий за единицу времени происходит намного больше вещей. И в этом смысле мы, взрослые, стареем намного быстрее, чем старели наши родители, а молодежь развивается намного более динамично, чем развиваются их родители.
Поэтому в этом смысле молодежи сегодня тяжелее. И со взрослыми, и вообще с жизнью, чем прежней молодежи. И все эти обычные разговоры о том, какая сейчас ужасная молодежь… Мне кажется, что сегодня она намного лучше, более динамичная и прогрессивная, чем были наши родители, когда они были молодыми.
А что именно изменилось в гендерном вопросе? Действительно сегодня у женщин стало больше возможностей, чем было 15 лет назад?
Сегодня у молодых девушек, безусловно, больше возможностей, чем 15 лет назад. В той же сексуальности — сегодня есть доступ к контрацепции, и женщина может решать и планировать свое будущее, а не рассчитывать на авось. За 15 лет количество абортов сократилось почти в три раза.
Больше стало доступных профессий. Если раньше девушки даже и мечтать не могли о том, чтобы попасть в Вооруженные силы, в какие-то исключительно мужские профессии, сегодня, по крайней мере, для тех немногих, кто этого хочет, такая возможность есть. Хотя, вместе с тем, и сексизм, и дискриминация есть… И, возможно, они даже более ярко выражены.
Но, тем не менее, однозначно, практически по всем позициям за 15 лет стало лучше, чем было.
Почему исследование началось именно 15 лет назад?
Вся эта история приурочена к 15-летию Каирской конференции по народонаселению и развитию. И это такая серьезная веха, когда был озвучен план действий на 20 лет, который подписали многие страны. В плане говорилось о достижении гендерного равенства, обеспечении доступа к репродуктивному здоровью. О многих из этих вещей раньше просто не говорили…
И вот прошло 15 лет, и мы пытаемся сравнить, что происходит. Скажем, сегодня подростки могут получить доступ к услугам в сфере репродуктивного здоровья, есть специально обученные врачи, для которых сам факт того, что в 15 лет ты пришла к гинекологу не означает, что ничего хорошего точно с тобой быть не может.
Также недавно были приняты изменения в закон о здравоохранении. И если раньше молодой человек только начиная с 18 лет мог попасть под какое-то медицинское вмешательство без согласия родителей, то теперь это 16 лет. То есть это такие вещи, которые позволяют молодежи больше решений принимать самостоятельно. И влиять на что-то без взрослых.
Когда это все 15 лет назад началось, была, наверное, цель, каким это все должно быть сегодня. Насколько то, что есть сегодня, реально совпадает с тем, что было запланировано?
Мы очень близки к этим целям, почти по всем позициям. Но здесь есть вопросы. Например, что касается общего доступа к услугам в сфере репродуктивного здоровья — фактически да, общий доступ есть, но вопрос качества остается. Да, врач есть, да, эти услуги бесплатны, но насколько сегодня подростки готовы прийти в своих районных центрах к гинекологу или урологу — большой вопрос.
Мы проводили исследование, и они говорят: все равно боимся, что встретим соседку, или маме завтра доктор расскажет, или в школе станет известно. Всегда стоит вопрос, что там скрывается за количественными показателями в плане качества.
Было ли для вас что-то неожиданное во время этого исследования? Например, вы предполагали, что будет так-то, а выявилась, что молодежь отвечает совсем по-другому?
Я хочу сказать, что это исследование не было таким, что мы проводили опросы и видели тенденции. Нет, мы просто пытались отыскать какие-то конкретные истории. И приятной неожиданностью было, что найти такие истории с позитивными изменениями было довольно просто. Например, мы нашли семью, где молодой папа пошел в декретный отпуск, чтобы дать маме возможность поучиться.
А сколько вообще таких отцов есть в Беларуси, которые берут декретный отпуск?
1-1,5% где-то… Но я знаю, что появляются новые организации, например, "Ассоциация любящих пап", в которых молодые люди не стесняются того, что они катают коляску или сидят с ребенком вместо того, чтобы зарабатывать деньги на семью. Хотя, вместе с тем, все равно, когда у нас была презентация этого проекта, то в семье, о которой я говорила, где папа брал декретный отпуск, он на презентацию не пришел, а пришла мама с ребенком, так как отец был занят.
Но важно, что эти перемены, которые 15 лет назад казались невозможными, сегодня люди воспринимают спокойно. Это мне кажется важным, что жизнь меняется и эти позитивные перемены становятся частью нормы.
Как далеко мы находимся в этих вопросах от европейских стран? Например, с теми же папами: в Европе папа с коляской — это действительно норма, они повсюду. А у нас все-таки исключение…
Ну, например, в Скандинавии есть всевозможные меры, которые стимулируют отцов. В Норвегии отец обязан взять 4 или 6 недель декретного отпуска, это без вариантов. А дальше так построена система, вот у меня однокурсница живет в Швеции, и они считали, кому когда взять декретный отпуск, чтобы максимизировать свои доходы.
Опять к вопросу среды. Что-то меняется от людей, а что-то от среды. С одной стороны, очень много зависит от государственной политики, а с другой — это, безусловно, изменения в сознании людей, а эта вещь такая медленная и неповоротливая…
Получается, мы немного отстаем в некоторых вопросах от других европейских стран. Но что если говорить о темпах, с которыми мы движемся? Может мы и движемся медленно?
Ох, это хороший вопрос. Я думаю, в разных вопросах разными темпами. Например, в гендерном равенстве нам всегда было чуть попроще, потому что со времен революции наши женщины могли довольно много по сравнению с другими странами. Другое дело, что как бы динамично мы не пытались развиваться, все равно есть этот так называемый "стеклянный потолок", когда и образование у тебя есть, и опыт работы, но все равно, при прочих равных, на руководящую должность возьмут скорее мужчину…
В любимом случае, чем большего прогресса ты достиг, тем медленнее ты начинаешь двигаться, потому что после чисто технических дальше начинают уже происходить сущностные изменения.
Фото: http://photo.bymedia.net/
В каких сферах белорусская молодежь больше всего изменилась за эти 15 лет?
Татьяна Гаплинчик: Мне тяжело говорить, в каких сферах она изменилась больше всего, ведь мы отслеживаем не все сферы. Но, если говорить об общедемографической ситуации, то теперь молодежь все еще остается довольно многочисленной группой населения в стране. Это частично связано с бумом рождаемости в конце 1980-х.
В обществе вообще за последние 15 лет произошли существенные изменения, а молодежь отражает их в большей степени, чем кто-то другой, поэтому, наверное, это — самая динамичная группа. Я бы сказала, что сегодня, в принципе, у молодежи намного больше возможностей — учиться, выбирать профессии… Появилось больше возможностей стать руководителем или менеджером в более раннем возрасте, потому что теперь не обязательно к высокой должности пробиваться, начиная с уборщицы, как это было раньше…
Вы сейчас говорите больше об условиях, которые изменились и благодаря которым сегодня молодежь может себя лучше проявить. А что касается именно внутренних изменений — в характере, мировосприятии и т.д. Проводили ли вы такие исследования?
Мне кажется, что для молодого человека шкала ценностей остается более или менее той же. Молодежь сильно не изменилась, она осталась примерно такой же. Другое дело, что, действительно, меняются условия, в которых эти ценности реализуются. Естественно, что стало больше возможностей, свободы, открытости.
То есть разрыв между старшим поколением и младшим все равно остается? Он такой же, как и был всегда, или, может, он стал меньше?
Мне кажется, что конфликт еще более усиливается. Я здесь солидарна с профессором Капицей, когда он говорит, что сейчас сжимается время. Это значит, что в связи с изменением технологий за единицу времени происходит намного больше вещей. И в этом смысле мы, взрослые, стареем намного быстрее, чем старели наши родители, а молодежь развивается намного более динамично, чем развиваются их родители.
Поэтому в этом смысле молодежи сегодня тяжелее. И со взрослыми, и вообще с жизнью, чем прежней молодежи. И все эти обычные разговоры о том, какая сейчас ужасная молодежь… Мне кажется, что сегодня она намного лучше, более динамичная и прогрессивная, чем были наши родители, когда они были молодыми.
А что именно изменилось в гендерном вопросе? Действительно сегодня у женщин стало больше возможностей, чем было 15 лет назад?
Сегодня у молодых девушек, безусловно, больше возможностей, чем 15 лет назад. В той же сексуальности — сегодня есть доступ к контрацепции, и женщина может решать и планировать свое будущее, а не рассчитывать на авось. За 15 лет количество абортов сократилось почти в три раза.
Больше стало доступных профессий. Если раньше девушки даже и мечтать не могли о том, чтобы попасть в Вооруженные силы, в какие-то исключительно мужские профессии, сегодня, по крайней мере, для тех немногих, кто этого хочет, такая возможность есть. Хотя, вместе с тем, и сексизм, и дискриминация есть… И, возможно, они даже более ярко выражены.
Но, тем не менее, однозначно, практически по всем позициям за 15 лет стало лучше, чем было.
Почему исследование началось именно 15 лет назад?
Вся эта история приурочена к 15-летию Каирской конференции по народонаселению и развитию. И это такая серьезная веха, когда был озвучен план действий на 20 лет, который подписали многие страны. В плане говорилось о достижении гендерного равенства, обеспечении доступа к репродуктивному здоровью. О многих из этих вещей раньше просто не говорили…
И вот прошло 15 лет, и мы пытаемся сравнить, что происходит. Скажем, сегодня подростки могут получить доступ к услугам в сфере репродуктивного здоровья, есть специально обученные врачи, для которых сам факт того, что в 15 лет ты пришла к гинекологу не означает, что ничего хорошего точно с тобой быть не может.
Также недавно были приняты изменения в закон о здравоохранении. И если раньше молодой человек только начиная с 18 лет мог попасть под какое-то медицинское вмешательство без согласия родителей, то теперь это 16 лет. То есть это такие вещи, которые позволяют молодежи больше решений принимать самостоятельно. И влиять на что-то без взрослых.
Когда это все 15 лет назад началось, была, наверное, цель, каким это все должно быть сегодня. Насколько то, что есть сегодня, реально совпадает с тем, что было запланировано?
Мы очень близки к этим целям, почти по всем позициям. Но здесь есть вопросы. Например, что касается общего доступа к услугам в сфере репродуктивного здоровья — фактически да, общий доступ есть, но вопрос качества остается. Да, врач есть, да, эти услуги бесплатны, но насколько сегодня подростки готовы прийти в своих районных центрах к гинекологу или урологу — большой вопрос.
Мы проводили исследование, и они говорят: все равно боимся, что встретим соседку, или маме завтра доктор расскажет, или в школе станет известно. Всегда стоит вопрос, что там скрывается за количественными показателями в плане качества.
Было ли для вас что-то неожиданное во время этого исследования? Например, вы предполагали, что будет так-то, а выявилась, что молодежь отвечает совсем по-другому?
Я хочу сказать, что это исследование не было таким, что мы проводили опросы и видели тенденции. Нет, мы просто пытались отыскать какие-то конкретные истории. И приятной неожиданностью было, что найти такие истории с позитивными изменениями было довольно просто. Например, мы нашли семью, где молодой папа пошел в декретный отпуск, чтобы дать маме возможность поучиться.
А сколько вообще таких отцов есть в Беларуси, которые берут декретный отпуск?
1-1,5% где-то… Но я знаю, что появляются новые организации, например, "Ассоциация любящих пап", в которых молодые люди не стесняются того, что они катают коляску или сидят с ребенком вместо того, чтобы зарабатывать деньги на семью. Хотя, вместе с тем, все равно, когда у нас была презентация этого проекта, то в семье, о которой я говорила, где папа брал декретный отпуск, он на презентацию не пришел, а пришла мама с ребенком, так как отец был занят.
Но важно, что эти перемены, которые 15 лет назад казались невозможными, сегодня люди воспринимают спокойно. Это мне кажется важным, что жизнь меняется и эти позитивные перемены становятся частью нормы.
Как далеко мы находимся в этих вопросах от европейских стран? Например, с теми же папами: в Европе папа с коляской — это действительно норма, они повсюду. А у нас все-таки исключение…
Ну, например, в Скандинавии есть всевозможные меры, которые стимулируют отцов. В Норвегии отец обязан взять 4 или 6 недель декретного отпуска, это без вариантов. А дальше так построена система, вот у меня однокурсница живет в Швеции, и они считали, кому когда взять декретный отпуск, чтобы максимизировать свои доходы.
Опять к вопросу среды. Что-то меняется от людей, а что-то от среды. С одной стороны, очень много зависит от государственной политики, а с другой — это, безусловно, изменения в сознании людей, а эта вещь такая медленная и неповоротливая…
Получается, мы немного отстаем в некоторых вопросах от других европейских стран. Но что если говорить о темпах, с которыми мы движемся? Может мы и движемся медленно?
Ох, это хороший вопрос. Я думаю, в разных вопросах разными темпами. Например, в гендерном равенстве нам всегда было чуть попроще, потому что со времен революции наши женщины могли довольно много по сравнению с другими странами. Другое дело, что как бы динамично мы не пытались развиваться, все равно есть этот так называемый "стеклянный потолок", когда и образование у тебя есть, и опыт работы, но все равно, при прочих равных, на руководящую должность возьмут скорее мужчину…
В любимом случае, чем большего прогресса ты достиг, тем медленнее ты начинаешь двигаться, потому что после чисто технических дальше начинают уже происходить сущностные изменения.
Фото: http://photo.bymedia.net/
