Мамкины Бусы: Обида и злоба мешают мне жить
Женщины – сложные создания. Особенно женщины творческие, те, которые немного другие, немного космические, немного сумасшедшие. С одной такой женщиной я бы хотела вас познакомить. Как-то случайно я попала на концерт группы “Мамкины Бусы” и мне посчастливилось поговорить с вокалисткой группы – Аней. Она совсем не прячет от людей свои мысли и без уловок высказывается в песнях (некоторые отрывки из её песен процитированы ниже). Знакомьтесь, белорусская группа “Мамкины Бусы”, Аня.
Мне очень хотелось когда-то давно пенное платье иметь.
И вот, смастерив, такое ОНО. Решаюсь его надеть.
Пенное платье искриться мое тысячами пузырей
И улыбается рот от пенных моих колгот.
Аня: Я никогда не прячусь в музыку от каких-то личных переживаний. Личная жизнь не имеет к музыке никакого отношения. Ну, там… любовь, например, несчастная… Это все так – человеческая потребность. Она всегда была.
Платье такое в шкаф не положишь,
Не затаскаешь его, не заносишь.
Подругам его не видать как ушей,
Платье ведь из пузырей.
Аня: Когда я думаю о музыке, у меня такое ощущение, как-будто бы в солнечном сплетении что-то сидит и мне это нужно отдать. Да. Просто есть такая потребность и я ничего не могу с этим поделать. В остальном же я самый обычный человек. Я бываю счастлива и несчастна, я ничем от остальных не отличаюсь. Единственное, что во мне не так, это громадная потребность в пении, творчестве в моей музыке.
Я просто без этого не могу жить! Вот понимаешь? Я просто не могу без этого жить. Для меня совсем не важно, будет ли моя музыка успешна или узнаваема. Нет. Важно, чтобы она была. Когда её нет, я теряю смысл жизни. Я не знаю, что мне без неё делать.
Красота – хрупкая сила.
Аня: Если у меня не получается ходить на репетиции, встречаться с ребятами, выпевать из себя всё, что накопилось, то я просто не знаю, как быть. Я теряюсь.
Сочиняю свой город,
Клею, леплю из бумаги.
Вырезаю руки,
Тонкие, хрупкие пальцы.
Аня: Музыка – это как арт-терапия. Когда я нахожусь на сцене, когда пребываю в этом состоянии, когда происходит музыкальный акт, я и лечусь в это время и тогда я точно знаю, кто я на самом деле. Я действительно себя нахожу. Это похоже на то, когда ты возвращаешься домой.
Сочиняю скулы,
Высокие формы.
Всю радость и муку
Запускаю в ноты.
Идеальный макет.
Аня: У меня нет макетов. Я на сцене такая же, как и в жизни. Разница в людях меня немного смущает. Многие певцы, музыканты любят устраивать на сцене разнообразный театр. Во мне такого нет. Я живу и в жизни и на сцене абсолютно одинаково.
У меня особое отношение к смерти. Я чётко разделяю физическую и духовную смерть. Духовная гораздо страшнее. Мне страшно умереть душой от какого-то несчастья. Я хочу научиться не бояться смерти.
Я бы хотела изменить своё отношение к некоторым вещам. Я бы очень хотела избавиться от таких чувст, как обида и злоба. Вот. Это мне мешает жить. Я хочу вообще перестать обижаться на людей, хочу принимать их естественными, а обида и злоба – это отвратительные чувства.
Я всё время искала людей для того, чтобы делать музыку. Раньше я выполняла в группах функцию нечаянной вокалистки. Позже, совсем случайно я встретила своих ребят и теперь у всех нас такое ощущение, будто бы у нас один на троих мозг. Мы абсолютно чётко понимаем, что мы делаем, как это надо делать, куда дальше двигаться.
Когда мы начинаем играть, у нас случается тройная медитация. Когда я встретила этих людей, у меня песни начали сами собой писаться. Раньше с этим было туго.
Мне очень хотелось когда-то давно пенное платье иметь.
И вот, смастерив, такое ОНО. Решаюсь его надеть.
Пенное платье искриться мое тысячами пузырей
И улыбается рот от пенных моих колгот.
Аня: Я никогда не прячусь в музыку от каких-то личных переживаний. Личная жизнь не имеет к музыке никакого отношения. Ну, там… любовь, например, несчастная… Это все так – человеческая потребность. Она всегда была.
Платье такое в шкаф не положишь,
Не затаскаешь его, не заносишь.
Подругам его не видать как ушей,
Платье ведь из пузырей.
Аня: Когда я думаю о музыке, у меня такое ощущение, как-будто бы в солнечном сплетении что-то сидит и мне это нужно отдать. Да. Просто есть такая потребность и я ничего не могу с этим поделать. В остальном же я самый обычный человек. Я бываю счастлива и несчастна, я ничем от остальных не отличаюсь. Единственное, что во мне не так, это громадная потребность в пении, творчестве в моей музыке.
Я просто без этого не могу жить! Вот понимаешь? Я просто не могу без этого жить. Для меня совсем не важно, будет ли моя музыка успешна или узнаваема. Нет. Важно, чтобы она была. Когда её нет, я теряю смысл жизни. Я не знаю, что мне без неё делать.
Красота – хрупкая сила.
Аня: Если у меня не получается ходить на репетиции, встречаться с ребятами, выпевать из себя всё, что накопилось, то я просто не знаю, как быть. Я теряюсь.
Сочиняю свой город,
Клею, леплю из бумаги.
Вырезаю руки,
Тонкие, хрупкие пальцы.
Аня: Музыка – это как арт-терапия. Когда я нахожусь на сцене, когда пребываю в этом состоянии, когда происходит музыкальный акт, я и лечусь в это время и тогда я точно знаю, кто я на самом деле. Я действительно себя нахожу. Это похоже на то, когда ты возвращаешься домой.
Сочиняю скулы,
Высокие формы.
Всю радость и муку
Запускаю в ноты.
Идеальный макет.
Аня: У меня нет макетов. Я на сцене такая же, как и в жизни. Разница в людях меня немного смущает. Многие певцы, музыканты любят устраивать на сцене разнообразный театр. Во мне такого нет. Я живу и в жизни и на сцене абсолютно одинаково.
У меня особое отношение к смерти. Я чётко разделяю физическую и духовную смерть. Духовная гораздо страшнее. Мне страшно умереть душой от какого-то несчастья. Я хочу научиться не бояться смерти.
Я бы хотела изменить своё отношение к некоторым вещам. Я бы очень хотела избавиться от таких чувст, как обида и злоба. Вот. Это мне мешает жить. Я хочу вообще перестать обижаться на людей, хочу принимать их естественными, а обида и злоба – это отвратительные чувства.
Я всё время искала людей для того, чтобы делать музыку. Раньше я выполняла в группах функцию нечаянной вокалистки. Позже, совсем случайно я встретила своих ребят и теперь у всех нас такое ощущение, будто бы у нас один на троих мозг. Мы абсолютно чётко понимаем, что мы делаем, как это надо делать, куда дальше двигаться.
Когда мы начинаем играть, у нас случается тройная медитация. Когда я встретила этих людей, у меня песни начали сами собой писаться. Раньше с этим было туго.
