С. Дубовец: В Беларуси происходит девальвация профессии журналиста
В интервью Еврорадио известный журналист и писатель Сергей Дубовец поразмышлял над состоянием белорусской прессы, поделился секретом, как увеличить тираж “Нашей Нивы” до 100 тысяч, и высказал мнение, должны ли независимые СМИ критиковать оппозицию. ЕРБ: Две независимые газеты “Наша Нива” и “Народная воля” свободно продаются в киосках. Как вы отнеслись к их возвращению? Знаю, не все однозначно восприняли такую возможность.
С.Дубовец: Я отнёсся абсолютно однозначно. Положительно. Это же отлично, когда газета, которая несёт определённые идеи, которые тебе близки, может свободно распространяться. В Беларуси.
ЕРБ: А какой идеальный тираж должен быть у газеты? Есть ли вообще понятие идеального тиража?
С.Дубовец: В Беларуси нет, если брать общественно-политическую прессу. Потому что не успел сформироваться рынок такой прессы в отличие от рекламных листовок и так далее. Я предлагал такую идею, но она, разумеется, утопическая. “Наша Нива” вернулась в киоски и подписку. Сколько в Беларуси есть объединённой оппозиции? На вскидку. Я не знаю. 5 тысяч?... Если всех брать… По-видимому больше. 50 тысяч? 100 тысяч? Почему бы вот этим 100 тысячам не выписать газету, которая вернулась в подписку. Если бы довели этот тираж до 100 тысяч, имели бы инструмент формирования общественного мнения. Почему это не сделать? Для меня загадка.
ЕРБ: А, может, сами газеты не готовы формировать общественное мнение?
С.Дубовец: Если ставится такая задача, если есть такой интерес, можно всем миром, как говорится, навалиться не только на подписчика, но и на газету. Хотя идеальное средство улучшения газеты – это, безусловно, конкуренция в своём поле. У нас нет второй “Нашей Нивы”, которая бы могла путём конкуренции друг друга подталкивать к более высокому уровню. Надо искать другие средства. Наконец, когда газета переходит барьер 20 тысяч, 30 тысяч — она выходит как бы на высокий воздух, где уже ветер сильный. Она ощущает, куда что дует, что гнётся, что от неё требуют.
ЕРБ: Как вы отнеслись к переходу “Нашей Нивы” на официальное правописание?
С.Дубовец: Понятно, что правописание классическое на сегодня имеет нишу элитарного правописания. Было бы удивительно, если бы на наркомовку перешло какое-нибудь “ARCHE”. Встал бы вопрос: “Зачем?”. Когда издание является интеллектуальной лабораторией или позиционирует себя как интеллектуальную лабораторию — это одна вещь. Когда издание хочет, чтобы его читала какая-то тетя Зина из Бешенковичей и находило для себя что-то интересное — зачем отгораживаться барьерами? Задача газеты — прийти к обычным белорусским людям. Это логичный шаг.
ЕРБ: А как вы вообще оцениваете состояние белорусской журналистики? Что и кого вы читаете из белорусской прессы?
С.Дубовец: Меня очень не удовлетворяет именно профессиональный уровень как официальной журналистики, так и неофициальной. Я вижу ещё не полную, но определённую девальвацию профессию. Меня это печалит, потому что я вижу, как это можно сделать и как это делается. Это издания профессионально невысокого уровня. Есть профессиональные журналисты, которые, к сожалению, не формируют эти издания, их облик. Но выступают в качестве авторов, их я читаю.
ЕРБ: А с чем связан низкий профессиональный уровень изданий?
С.Дубовец: Это связано с девальвацией профессии редактор. В Беларуси, в принципе, профессия редактора — она абсолютно спрофанированная на сегодняшний день. Это можно понять тем, что, возможно, официальная пресса — вся пропагандистская. Независимая пресса зеркально вынуждена тоже повторять пропагандистские ходы, держаться какой-то антиидеологии. Какая-то третья журналистика может как-то ёрничать и заниматься имитацией журналистики. Нет редактора. Профессия редактора лежит в формировании акцентов издания. А это очень тонкая работа. В задачу редактора входит формирование издания — из текстов, авторов, из каких-то вдохновений, дуновений, из умения чувствовать сегодняшний день… Это масса, масса, масса навыков. У нас сейчас как? Вот ты будешь редактор. Я редактор. Редактор книги Иванов, а Иванов не имеет никакого отношения к профессии. В результате и книга такая. Она разваливается, она ничем внутренне не промитивирована, ничто в ней не связано.
ЕРБ: Может, у вас есть идея сделать свой проект?
С.Дубовец: Разумеется, идей много, и хочется найти из них самую лучшую, тогда и приступить к её осуществлению. Идей много и желания много, и ниш много.
ЕРБ: Негосударственные газеты должны критиковать оппозиционных политиков?
С.Дубовец: По-моему, наши негосударственные газеты это и делают.
ЕРБ: А стоит ли это делать? Политикам и так достается от властей.
С.Дубовец: Наши бедные, несчастные оппозиционные политики… К сожалению, наша система политическая ещё не достигла такого уровня, чтобы политики перестали мыслить себя конкурентами журналистики. Обижаются на эти газеты, на этих журналистов. Тот не так написал, этот не так трактовал. Это провоцирует и журналистов рассматривать себя какими-то субъектами политической сцены. Хотя это не их профессия. По моему мнению, любая критика политиков, если она обоснована, убедительна, воспринята, если на неё нет опровержения другой мысли — она, безусловно, только на пользу. Журналисты абсолютно переживают за ситуацию в стране, абсолютно заинтересованы всем сердцем и душой, чтобы каким-то образом поправить эту ситуацию. Если оппозиция интересна журналистам даже с критичной точки зрения — это большой плюс для оппозиции.
Фото: naviny.by
С.Дубовец: Я отнёсся абсолютно однозначно. Положительно. Это же отлично, когда газета, которая несёт определённые идеи, которые тебе близки, может свободно распространяться. В Беларуси.
ЕРБ: А какой идеальный тираж должен быть у газеты? Есть ли вообще понятие идеального тиража?
С.Дубовец: В Беларуси нет, если брать общественно-политическую прессу. Потому что не успел сформироваться рынок такой прессы в отличие от рекламных листовок и так далее. Я предлагал такую идею, но она, разумеется, утопическая. “Наша Нива” вернулась в киоски и подписку. Сколько в Беларуси есть объединённой оппозиции? На вскидку. Я не знаю. 5 тысяч?... Если всех брать… По-видимому больше. 50 тысяч? 100 тысяч? Почему бы вот этим 100 тысячам не выписать газету, которая вернулась в подписку. Если бы довели этот тираж до 100 тысяч, имели бы инструмент формирования общественного мнения. Почему это не сделать? Для меня загадка.
ЕРБ: А, может, сами газеты не готовы формировать общественное мнение?
С.Дубовец: Если ставится такая задача, если есть такой интерес, можно всем миром, как говорится, навалиться не только на подписчика, но и на газету. Хотя идеальное средство улучшения газеты – это, безусловно, конкуренция в своём поле. У нас нет второй “Нашей Нивы”, которая бы могла путём конкуренции друг друга подталкивать к более высокому уровню. Надо искать другие средства. Наконец, когда газета переходит барьер 20 тысяч, 30 тысяч — она выходит как бы на высокий воздух, где уже ветер сильный. Она ощущает, куда что дует, что гнётся, что от неё требуют.
ЕРБ: Как вы отнеслись к переходу “Нашей Нивы” на официальное правописание?
С.Дубовец: Понятно, что правописание классическое на сегодня имеет нишу элитарного правописания. Было бы удивительно, если бы на наркомовку перешло какое-нибудь “ARCHE”. Встал бы вопрос: “Зачем?”. Когда издание является интеллектуальной лабораторией или позиционирует себя как интеллектуальную лабораторию — это одна вещь. Когда издание хочет, чтобы его читала какая-то тетя Зина из Бешенковичей и находило для себя что-то интересное — зачем отгораживаться барьерами? Задача газеты — прийти к обычным белорусским людям. Это логичный шаг.
ЕРБ: А как вы вообще оцениваете состояние белорусской журналистики? Что и кого вы читаете из белорусской прессы?
С.Дубовец: Меня очень не удовлетворяет именно профессиональный уровень как официальной журналистики, так и неофициальной. Я вижу ещё не полную, но определённую девальвацию профессию. Меня это печалит, потому что я вижу, как это можно сделать и как это делается. Это издания профессионально невысокого уровня. Есть профессиональные журналисты, которые, к сожалению, не формируют эти издания, их облик. Но выступают в качестве авторов, их я читаю.
ЕРБ: А с чем связан низкий профессиональный уровень изданий?
С.Дубовец: Это связано с девальвацией профессии редактор. В Беларуси, в принципе, профессия редактора — она абсолютно спрофанированная на сегодняшний день. Это можно понять тем, что, возможно, официальная пресса — вся пропагандистская. Независимая пресса зеркально вынуждена тоже повторять пропагандистские ходы, держаться какой-то антиидеологии. Какая-то третья журналистика может как-то ёрничать и заниматься имитацией журналистики. Нет редактора. Профессия редактора лежит в формировании акцентов издания. А это очень тонкая работа. В задачу редактора входит формирование издания — из текстов, авторов, из каких-то вдохновений, дуновений, из умения чувствовать сегодняшний день… Это масса, масса, масса навыков. У нас сейчас как? Вот ты будешь редактор. Я редактор. Редактор книги Иванов, а Иванов не имеет никакого отношения к профессии. В результате и книга такая. Она разваливается, она ничем внутренне не промитивирована, ничто в ней не связано.
ЕРБ: Может, у вас есть идея сделать свой проект?
С.Дубовец: Разумеется, идей много, и хочется найти из них самую лучшую, тогда и приступить к её осуществлению. Идей много и желания много, и ниш много.
ЕРБ: Негосударственные газеты должны критиковать оппозиционных политиков?
С.Дубовец: По-моему, наши негосударственные газеты это и делают.
ЕРБ: А стоит ли это делать? Политикам и так достается от властей.
С.Дубовец: Наши бедные, несчастные оппозиционные политики… К сожалению, наша система политическая ещё не достигла такого уровня, чтобы политики перестали мыслить себя конкурентами журналистики. Обижаются на эти газеты, на этих журналистов. Тот не так написал, этот не так трактовал. Это провоцирует и журналистов рассматривать себя какими-то субъектами политической сцены. Хотя это не их профессия. По моему мнению, любая критика политиков, если она обоснована, убедительна, воспринята, если на неё нет опровержения другой мысли — она, безусловно, только на пользу. Журналисты абсолютно переживают за ситуацию в стране, абсолютно заинтересованы всем сердцем и душой, чтобы каким-то образом поправить эту ситуацию. Если оппозиция интересна журналистам даже с критичной точки зрения — это большой плюс для оппозиции.
Фото: naviny.by
