Кулінковіч: Я адчуваю сябе нармальным чалавекам, нягледзячы ні на што

Кася: Напрыканцы 90-х папулярнай была думка пра тое, што калі падкруцяць гайкі ў Беларусі, ДЗЮБЕЛЬ знойдзе сябе ў Расіі.

Чаму вы не паехалі ў пошуках шчасця на Усход ці на Захад?


Саша: Усход и Захад… Лучше быть Rammstein’ам в своей стране, чем неизвестно кем в чужой. В России мне совершенно было неприятно всегда. Я чувствовал там себя всегда убогеньким, несчастным чувачком, который упал с комбайна и сломал ножку. Здесь я чувствую себя нормальным человеком, несмотря ни на что.

Кася: А чаму вы не паехалі шукаць шчасця на Захадзе?

Саша: Я очень ленивый. Это во-первых. И еще раз подчеркиваю: я хочу жить в этой стране. Мне здесь нравиться.

Кася: Нягледзячы на сваю лянотнасць, 18 год таму ты стварыў гурт НЕЙРА ДЗЮБЕЛЬ.

І за 18 год вырасла новае пакаленне прыхільнікаў гурта, дый ня толькі прыхільнікаў, якія не адразу прыгадваюць (калі наогул гэта здараецца) чаму гурт мае назву НЕЙРА ДЗЮБЕЛЬ?

Саша: Сейчас, если можно, микрофон выключите. Я НЕНАВИЖУ ЭТОТ ВОПРОС!!! Я любого бы убил и задушил за него.

Кася: Але гэта пытанне слухачоў!

Саша: Ну если вопрос слушателей. Группа НЕЙРО ДЮБЕЛЬ назвалась в период увлечение ее членов творчеством группы SEX PISTOLS, и мы не придумали ничего лучше, чем НЕЙРО ДЮБЕЛЬ. Фаллический символ.

Кася: Ок, а чым апроч НЕЙРА ДЗЮБЕЛЯ займаешся ты і іншыя дзюбеля?

Саша: Я занимаюсь тем, что делаю сайт.

Барабанщик нашей группы занимается тем, что он возит людей, он таксист.

Басист нашей группы занимается евроремонтом, он строитель.

Гитарист нашей группы занимается тем, что продает диски, он продавец.

Второй наш гитарист занимается тем, что он работает в одной госструктуре, он занимается теплосетями.

Пытанне ад слухача shikotan: Хацеў спытаць: ад чаго залежаць яго паводзіны на сцэне, калі ен выступае?

Саша: От настроения. Всегда есть большое очень чувство, которое зависит от публики. Если публика ведет себя очень плохо, если она скучная, тогда мы очень яростно себя ведем.

Если публика ведет себя очень хорошо, то ведем мы себя совсем яростно, так что вот комбики готовы громить.

Все зависит только от отношения людей, которые к нами пришли на концерт. Только от этого. Это очень важная вещь – энергетика публики. Бывает такое, что ничего не хочется, бывает, что хочется все.

Кася: А з якім настроем вы пойдзеце на заўтрашнюю прэзентацыю?

Саша: Вне зависимости от того, будет публика или нет, какая она будет, – плохая, хорошая, жгучая, будет кидаться перцами или помидорами, – мы будем играть как в последний раз.

Пытанне ад Міхельсона: Што для Вас Беларусь і дзе самы, па Вашаму меркаванню, найпрыгжэйшы горад у гэтай краіне?

Саша: Беларусь, естественно, мая радзіма. Я здесь родился и очень надеюсь, что здесь и умру. И умру не потому, что меня здесь казнят, а потому, что я здесь скончаюсь от старости, надеюсь.

А мой любимый город – это Шарковщина. Мне там очень понравилось, когда я был там во время нашего большого тура в 2001 году. Мы там зависли на три дня, наверное. Мне страшно понравилось. Если б мы туда не доехали, я б даже и не знал, что есть такой город в нашей стране.

Яшчэ адно пытанне ад pin guin: У кнізе “Фрашкі да пляшкі” С. Квяткоўскага апісаны вельмі смешная прыгода пра песню “Зорачкі” ў жывым эфіры 101,2.
Ці можаце вы прыгадаць яшчэ якія цікавыя выпадкі з гуртом у жывым эфіры?

Саша: Они все были нецензурные, поэтому сейчас в эфире радио я не могу этого припомнить. Их было очень много, но все связаны с нецензурной лексикой в эфире.

Кася: Для тых, хто не ведае. У эфіры “Радыё 101,2” выйшлі ўсе нецэнзурные словы з песні “Зорачкі”, а частка цэнзурных пасля іх была “запікана” моцна стомленым на той час гукарэжысёрам эфіру станцыі “101,2”.

Кася: У мяне ёсць іншае пытанне. Шмат каго цікавіць стан твайго здароўя пасля нечаканага абвастрэння ў лютым гэага года.

Слухачка budzimirava пытаецца: “Когда ж вы уже начнете следить за своим здоровьем? пиво небось по-прежнему пьете литрами, а сердечко не пошаливает?”

Саша: У меня все хорошо со здоровьем, спасибо, что беспокоитесь. (Кашляе). Кашляю я не потому, что болею, а потому что поперхнулся. Все очень здорово и прекрасно.

Мара Нальшанская: Саша! Пытанне, якое прыйшло ў аську: за што ж ты так не любіш амерыканцаў?

Саша: Вопрос классический: а за что ж их любить? Что ж делать-то, ребят. Американцы – нормальные люди, их можно тоже не любить. Вообще, что за шовинизм-то такой постоянный? Кась, ну, подкажи что-нибудь.

Кася: Саша разгубіўся. Ок, а калі такое правакацыйнае наводзячае пытанне: каго з беларусаў ты ня любіш?

Саша: Из белорусов? Ну, это вообще-то подсудная вещь…

Кася: Ну тады за што можна не любіць беларусаў?

Саша: Белорусов можно не любить за то, за что их, по идее, все любят: за нашу толерантность, за то, какие мы хорошие, любимые, ласковые, лапочки, любочки такие вот все. Злобные люди нас за это и не любят.

Пытанне ад autobumer’а: Ці не збіраешся ты, Саша, у ЗША. Пражыванне і канцэрт гарантуем!

Саша: Я бы с удовольствием, не жить, конечно, а только поиграть. Но, к сожалению, не зовут. Несмотря на песни всякие разные, нехорошие, у меня были хорошие отношения с американским послом в Беларуси Кролом.

Его отношение к нашей культуре, к нашим музыкантам, к нашим художникам, да ко всем лично меня переубедило в отношении к Америке. Большое спасибо Кролу, если он меня слышит.

Но не зовут и, наверное, не пропустят, к сожалению. Это приглашение, боюсь, сделано от чувств, за которые я очень благодарю. Частное лицо не может гарантировать ни концерта, ни проживания. Но за эмоции – спасибо.

Кася: Заўтра вялікая прэзентацыя новага альбома ў Беларусі. але да таго альбом ужо быў прэзентаваны ў ліпені на фэсце "Басовішча". Як альбом успрынялі там?

Саша: Ну, как? То, что он есть, это уже хорошо для нас и для людей, которые нас любят. Отличное место… Главное, чтобы концерт состоялся. Скрещиваю пальчики и на руках, и на ногах, и у тебя тоже. Дай Бог.

Кася: Самай запамінальнай прэзентацыяй за 18 год існавання гурта ты лічыш прэзентацыю альбома "Охотнік і сайгак" у 1998 годзе ў сталічным кінатэатры "Кастрычнік". Чаго чакаеце ад заўтрашняй прэзентацыі?

Саша: Чтобы она состоялась. Так страшно вообще об этом говорить, но это единственное, чего я ожидаю от презентации. Пусть музыканты играют плохо, может быть, пусть будет плохой аппарат, может быть, пусть не будет людей, но главное, чтобы она состоялась.